УЧЕНИЕ ЗЕРВАНИТОВ

Культ Зервана (Зурвана, Зрвана), изначального несотворённого бога, властелина времени и судьбы, родившего братьев — Ормазда и Ахримана, сложился к концу VIII или в первой половине VII в. до н. э. в Мидии, в жреческой среде магов. Большинство исследователей связывают возникновение этого культа с «гатическим» мифом о двух Духах-близнецах («Ясна» 30 — см. с. 21); так, например, строки 2—3 заратуштровской гаты:

…Оба Духа, которые уже изначально в сновидении

были подобны близнецам,

И поныне пребывают во всех мыслях, словах и делах,

суть Добро и Зло,

— М. Бойс считает исходным посылом зерванитского учения. «Размышляя над этим стихом, — пишет она, — [зерваниты] со схоластической изобретательностью пришли к выводу, что у близнецов должен быть и отец, а раз это так, то единственным возможным отцом Ахура Мазды и Ангхро Майнью, заявили они, может быть Зерван. Сначала, видимо, это было лишь умозрительным заключением, но впоследствии предположение развилось в откровенную ересь».( Бойс М.-2. С. 85; см. также: Ван-дерВарден Б. С. 172-175.)

Термин «ересь» в отношении зерванизма общепринят в иранистике, однако» употребляя его, надо помнить, что он во многом условен. Безоговорочно он справедлив лишь для позднесасанидской эпохи, когда зерванитов было уже очень мало, ортодоксальное богословие было настроено к ним враждебно, резко их осуждало и может быть даже преследовало, — но для ахеменидского, парфянского и раннесасанидского времени слово «ересь» применительно к зерванизму — это скорей дань традиции, или даже сразу двум традициям, поздней зороастрийской и — общечеловеческой: именовать еретиками тех, кто потерпел поражение при расколе (будь то раскол религиозный, или политический — всё равно. Троцкий, Зиновьев-Каменев — еретики, но сложись история иначе — еретиком оказался бы Сталин). С объективно же исторической точки зрения зерванизм до VI в. н. э. настолько же «зороастрийская ересь», насколько внутри современного христианства католичество или протестантизм — ереси по отношению к православию: масштаб явления таков, что верней было бы говорить о «течении внутри зороастризма». Но — традиция есть традиция; «зерванитская ересь».

Нет никаких данных о религиозной вражде магов-маздаяснийцев с магами- зерван итами, ни тем более о стычках и погромах. Раскол был, но — бескровный раскол. Он выразился в территориальной обособленности зерванитов — учение расцвело главным образом на юго-западе империи; и в обособленности социальной — зерванизм был популярен среди жречества и придворной знати, простой же люд, надо думать, к отвлечённым умствованиям был глух, как некогда и к «гатической» религиозной системе.

Известно единственное изображение, связанное, как полагают некоторые исследователи, с культом Зервана: бронзовая пластина VIII или VII в. до н. э. из так называемого «Луристанского клада» (южная Мидия). (Иллюстрацию см., например, в: МНМ. Т. 1. С. 467; аргументацию в пользу соотнесения этого изображения с зерванитским культом — в: Ban-дер-Варден Б. С. 179—180.) Никаких других изображений Зервана мы не знаем, и не дошло до нас ни одного зерванитского текста, хотя для сасанидского времени едва ли можно сомневаться в существовании письменной традиции и богатой литературы.

———————————————————————————————————-

Судя не столько даже по фрагментам зерванитского толка в пехлевийской литературе (в частности, по так называемому «Гимну Зервану», стилистически обработанному на очень высоком уровне — см. перевод далее в изложении мифа), и не по многочисленным, хотя и обрывочным, свидетельствам о знакомстве с зерваннтскими доктринами греческих авторов и христианских священников, сколько — по характеру критики зерванизма в некоторых богословских трудах поздней зороастрийской ортодоксии.

———————————————————————————————————-

В «Авесте» Зерван почти всегда фигурирует нарицательно — как «бесконечное время» (зерван акарана) и «конечное время» (в течение которого свершается мировой исторический цикл — зерван даргахвадата), и только дважды («Видевдат» 19.13 и «Ясна» 72.10) упоминается как божество — олицетворение времени (или, возможно, некая «божественная субстанция» — Время), причём в «Ясне» он упоминается в паре сТвашей (Тхвашей) — олицетворением мирового пространства, но не характеризуется ни как родитель Духов- близнецов, ни как могущественный бог. В пехлевийских источниках, восходящих к традиции III — IV вв. н. э. — времени становления зороастрийской ортодоксии, когда зерванизм переживал свой расцвет, — фрагменты с упоминаем Зервана встречаются, но их ничтожно мало: собранные вместе, они, пожалуй, не заполнили б и трёх машинописных страниц.

Зерванитский миф известен только один (очевидно, центральный в учении); его сюжет восстанавливается по источникам неиранского происхождения главным образом, по сочинениям христианских священнослужителей и монахов, враждебных всем «омерзительным учениям персов и Зарадеса [Заратуштры]». Прямые цитаты (курсивом) — из сочинений V в. н. э.: армянского философа и просветителя, монаха Езника Кохбади и сирийского автора Феодора Бар Конаи; в круглых скобках — употребляемые этими авторами написания имён Зервана, Ормазда и Ахримана.

В начале, когда не существовало ничего: ни неба, ни Земли, ни каких-либо тварей на небе или на земле [СК], — во Вселенной уже был и царил вечный изначальный Зерван (Зуруан), бог судьбы и времени. Но никто не почитал его и не называл Творцом — ибо мир был пуст. Поэтому Зерван решил родить сына, бога-Творца, который создаст небо и Землю и всё, что есть на них [СК]. Зерван знал, что имя его сыну должно быть — Ахура Мазда (Ормизд).

Век за веком бог времени совершал жертвоприношения, чтобы Судьба даровала ему сына [СК], но Ахура Мазда не появлялся на свет. Минула тысяча лет, а всё оставалось как прежде. И Зерван стал сомневаться.

— Есть ли какая-нибудь польза в этих жертвоприношениях, которые я совершаю? [СК] — подумал он. — Вот уже тысячу лет я совершаю их, и сколько же мне ждать ещё? И ждать ли вообще? Может быть, я стараюсь понапрасну? — размышлял Зерван, и от этого сомнения в чреве бога вместе с Ахура Маздой зародился Ангхро Майнью (Ахриман) ( Мотив о жертвоприношениях и сомнениях засвидетельствован и в индийской мифологии (в одном из мифов о боге Праджапати).).

Когда Зерван узнал, что у него будет два сына, а не один, он решил, что отдаст власть над миром тому из них, кто родится первым, и поклялся в этом нерушимой клятвой.

Всеведущий Ахура Мазда предугадал мысли отца и несколько простодушно [СК] рассказал всё Ангхро Майнью.

Ангхро Майнью слушал брата — и торжествовал. Ещё не наступил срок им обоим выйти из чрева Зервана. Первым должен был родиться Ахура Мазда — ему и предназначалось сделаться владыкой мира. Но Ангхро Майнью решил, что наперекор Судьбе владыкой будет — он.

Он разорвал чрево [СК], вышел наружу и явил своё отвратительное обличье своему отцу Зервану21 .

———————————————————————————————————-

Сравн. в древнеегипетской мифологии: Сет рождается в неположенный срок и выходит через бок матери, богини неба (версия Плутарха — Плутарх. 12). Сюжет, впрочем, «бродячий», зафиксированный даже у народов, не имевших никаких контактов ни с европейскими, ни с азиатскими культурами: например, в одном из космогонических мифов североамериканских индейцев добрый и злой братья спорят в утробе богини-праматери, кому выйти первым, и первым выходит злой, разорвав материнский бок и погубив богиню.

———————————————————————————————————-

— Я твой сын Ахура Мазда! [СК] — объявил он.

Зерван отшатнулся в гневе.

— Сгинь, нечистый! [СК] — закричал он. — Ты не мой сын Ахура Мазда! Ты — часть Тьмы, [ты] смердишь и любишь творить зло! [CK] Сгинь, я отвергаю тебя!

Бог зарыдал. И тут родился Ахура Мазда, светлый и благоухан ный. И Зерван понял, что это его сын[CK]

— Изыди! — крикнул он Ангхро Майнью. — Вот мой сын Ахура Мазда, благословенный, владыка мира, а тебя я не знаю!

Ангхро Майнью приблизился к Зервану.

— Берегись! [CK] — пригрозил он. Ты ведь поклялся нерушимой клятвой, что отдашь власть над миром тому, кто родится первым.

Зерван содрогнулся. Он всё вспомнил. Kлятва была дана, и нарушить её нельзя.

— Я сделаю тебя владыкой, — проговорил он. — Но царствовать ты будешь только девять тысяч лет. А потом ты сгинешь в небытие, и тогда навечно воцарится мой сын Ахура Мазда, который исправит всё зло, содеянное тобой.

С тех пор мир находится во власти Ангхро Майнью, и Зло будет править миром, покуда не истечёт назначенный Зерваном срок — девять тысяч лет, по прошествии которых Дух Зла сгинет и воцарится Ахура Мазда. Но верховным божеством был, есть и вечно будет Зерван :

{Время — могущественнее обоих творений [Добра и Зла],

Время — истинное мерило деяний.

Время благостнее всех благостных.

Время разрешает вопросы

лучше всех разрешающих вопросы [т. е. лучший судья].

Наше время [т. е. жизнь] преходяще,

В установленное время будет сломлен пребывающий в роскоши, Душа не спасётся от него [от времени]

Ни взлетев ввысь,

Ни опустившись вниз,

Ни укрывшись в преисподней [Бр].}

Цит. по: Брагинский И. 2.

Зафиксировано (опять же по обрывочным упоминаниям в разных текстах) несколько вариантов этого мифа — вариантов не столько сюжетного, сколько идейного характера, — убедительное свидетельство, что зерванитское учение не канонизировалось (либо все попытки утвердить догмы потерпели неуспех) и представляло собой нечто вроде конгломерата сект, духовные вожди которых решали вопросы «высокой» теории, не имеющей, в отличие от «Гат», никакого отношения к реальной повседневной жизни. Зервана считали то однополым, то двуполым божеством; называли разные причины, но которым он, наряду с Благим Духом, породил и Злого. Концепция, что миром с изначальных времён правит Зло, а йотом ему на смену придёт Добро, тоже, видимо, не была единой в зерванизме: Плутарх (ссылаясь на Феопомпа Хиосского, IV в. до н. э.) приводит несколько отличную версию: «<…> Феопомп со слов магов утверждает, что на три тысячи лет по очереди один бог побеждает, а другой бывает побеждён, затем три тысячи лет они бьются и сражаются, и один разрушает творения другого; но в конце концов Гадес [Ангхро Майнью] исчезнет, и люди станут счастливыми, не нуждаясь в пище и не строя навеса. А бог, устроивший всё это, отойдёт на покой и будет отдыхать некоторый срок, который для него, как для бога, невелик, но умерен, как для спящего человека»( Плутарх. 47. Возможно, однако, что Феопомп излагает не зерванитскую концепцию, а — зороастрийскую, искажал её.).

Религии, в которой первоважными объектами поклонения стали Судьба и Время, естественно было перенять у Вавилона то, что с таким трудом и может быть даже сопротивлением усваивал ортодоксальный зороастризм — астрологию (см. внутритекстовый комментарий на с. 15 и основной текст перед ним). Вавилонское звёздное искусство издревле делилось на два направления, две школы: одна исповедовала, что небесными знамениями боги лишь предвозвещают возможность тех или иных событий, но эти события могут и не свершится, ибо людям дано отвращать рок, менять судьбу; приверженцы второй школы учили, что — нет, земную историю творят не люди и боги совместно, а только боги; с помощью небесных знамений они являют свою волю, и человек не может избегнуть того, что предначертали бессмертные: сколько бы люди ни противились, а судьба всё равно свершится (как в мифе об Эдипе). Зерванитское учение впитало, главным образом, вторую — догматическую идею: отсутствие свободы воли, полная зависимость от судьбы, от звёзд и планет, Великий год и повторяемость мировой истории.

———————————————————————————————————-

Великий (или Мировой) год (эпоха) — в вавилонской астрологии период времени, по прошествии которого все планеты занимают в Зодиаке свои «исходные положения» (какие они занимали в момент сотворения мира), и все исторические события начинают повторяться вновь. Представление о Великом годе как о периоде обращения равноденственной точки по Зодиаку (= период прецессии) вошло в астрологию значительно позднее — в первые века н. э.

———————————————————————————————————-

Большинство исследователей считает, что зерваниты первыми ввели в астрологическое обращение Зодиак (так называемая «примитивная зодиакальная астрология»). Отголоски зерванитских взглядов, проникшие в пехлевийские ортодоксальные тексты, почти всегда сопровождаются астрально-фаталистическими воззрениями: Творец Ормазд создал творения, мир, Амахраспандов <…> с помощью своего собственного величия и с благословения бесконечного времени [Зервана], поскольку бесконечное время нетленно, не знает боли и голода, жажды и тревог, и во веки вечные никто не сможет восторжествовать над ним или сделать так, что оно перестанет господствовать <…> Всё благое и недоброе, что происходит с родом людским, а также с прочихни творениями, происходит из-за семи [планет] и двенадцати [созвездий].

———————————————————————————————————-

Уран, Нептун и Плутон были открыты в XVIII — XIX вв. н. э.; «семь планет» во всех древних и средневековых астрологических школах — это Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Луна и Солнце. Автор текста, видимо, был плохо знаком с астрологией; во всяком случае, трудно чем-либо иным объяснить механическое смешение астрономо-астрологических и религиозных представлений, в результате которого Луна и Солнце оказались причисленными к силам Зла (см. далее). В «Бундахишн» 5.1 к планетам причисляются не Луна и Солнце, а Гочихар и Мушпар (см. с. 93), но цитируемый фрагмент (из «Меног-и Храт») не восходит к «Бундахишну», поскольку там семи планетам противопоставляются не двенадцать зодиакальных созвездии, а другие небесные объекты, числом тоже 7. Сравн. при меч. 173 на с. 99.

———————————————————————————————————-

А те 12 созвездий <…> — это двенадцать военачальников, которые на стороне Ормазда; те [же] семь планет зовутся военачальниками, что на стороне Ахримана. Тс семь планет совращают все творения и создания и ведут их ко смерти и всяческому злу. И те 12 созвездий и 7 планет организуют и устраивают всё в мире. <…> Ормазд <…> способен переделывать творения Ахриана должным образом, и Ахриман точно так же <…> способен переделывать творения Ормазда, но [он лишь] так способен переделывать [их], что в конце [мировой истории] это не причинит вреда Ормазду, ибо окончательная победа [суждена] Ормазду. («Меног-и Храт» 8.7-9, 17-21, 24-26.) В другом фрагменте «Меног-и Храт» (27.10) сказано, что всё, чему суждено сбыться, сбудется, и всё находится под властью вечного царя и владыки Зервана. К зерванизму, скорее всего, восходит и астрально-фаталистическая версия гибели Гайомарта (с. 93—94), и попытки согласовать астрономические явления с событиями легендарной истории (с. 191 —193); да и сама идея о предопределённости победы Ормазда тоже, вероятно, вырабатывалась под влиянием зерванизма (хотя грядущее торжество Ахуры провозглашалось ещё Заратуштрой в «Гатах»).

Лояльное отношение к зерванизму при Ахеменидах и Аршакидах во многом объясняется веротерпимостью, свойственной языческим религиям вообще (см. внутритекстовый комментарий на с. 7). Но не только: в парфянское время, при полном разброде вер и культур, трудно представить религиозные гонения, организованные и поддерживаемые властями — психологическая атмосфера могла способствовать лишь стихийным неподконтрольным междуусобным стычкам на религиозной почве. Как уже говорилось, зороастрийские общины при ранних Аршакидах существовали обособленно, почти не вступая в контакты друг с другом, и каждая вырабатывала свои собственные теологические доктрины, — именно в это время и должны были укрепиться в империи первые форпосты зерванитского культа. Во всяком случае, к воцарению Сасанидов (III в. н. э.) зерванизм уже — мощное течение.

Но при Шапуре I и его преемниках, когда вырабатывался зороастрийекий ортодоксальный канон и жестоко искоренялись все «ереси», терпимость столичной власти к зерванизму кажется весьма странной. Исторический опыт но казывает, что идеологии «гораздо враждебней всякого рода оттенкам, чем противоположным цветам» (Солженицын): коммунисты — ленинцы и сталинцы видели большую опасность для своего режима в социалистах и Троцком, нежели в «мировом империализме»; баптизм и католицизм в глазах православной Церкви — религии, вредящие утверждению Веры в России гораздо больше, чем, например, буддизм или ислам. (Оно и естественно: мирянин, ко торому внутренне близки христианские идеи, в буддизм уже не обратится, но католиком, лютеранином, баптистом может стать с не меньшей вероятностью, чем православным: у всех этих церквей — одна и та же Библия, одинаковы или очень схожи морально-этические заповеди, — а в теоретические богословские тонкости миряне не вдаются.)

М. Бойс объясняет терпимость к зерванизму тем, что сами Сасаниды якобы были зерванитами. (Бойс М.-2. С. 86.) Вряд ли есть основания утверждать это столь категорично. Судя по тому, что Зерван не упоминается ни в одной из декларативных надписей; что представление о божественном происхождении власти шаханшахов никак с этим богом не связывалось и что его имя не входило в официальную титулатуру иранских владык, — Сасаниды почитали Зервана не верховным богом, а просто одним из язатов.

«Эта ересь значительно ослабила зороастризм в его дальнейших столкновениях с христианством и исламом. Ведь объявляя <…> что „Ормазд и Ахриман — братья“, зерваниты исказили основную идею Заратуштры, утверждавшего,

что Добро и Зло совершенно обособленны и отличны и по своему происхождению, и по своей природе. Они также преуменьшали величие Ахура Мазды, провозглашённого Заратуштрой несотворённым Богом, единственным божественным существом, достойным поклонения, существующим вечно. Зерваниты смешали ясное вероучение с нудными теоретизированиями и низменными мифами. Кроме того, зерванитские заблуждения относительно судьбы и неумолимой власти времени затемнили главное в зороастрийском учении — идею о свободе воли, о возможности для каждого человека решить свою собственную судьбу путём выбора между Добром и Злом».

Возможно, одной из причин «уживчивости» двух вер было то, что в годы, когда складывалась и утверждалась зороастрийская ортодоксия, весь запал гонений и борьбы с ересями выплеснулся на манихейство — расходящиеся друг с другом зороастризм и зерванизм «объединились» в этой борьбе. Размежеванию суждено было наступить поздней — и под закат сасанидского Ирана оно наступило; но покуда канон вырабатывался, придворная знать успела напитаться зерванитскими идеями, а ещё больше, наверно, зерванитской практикой: заманчивой возможностью предсказывать будущее по звёздному небу. (Многие по себе могут оценить, насколько астрология заразительна.)

«Благосклонное отношение правителей, а также наличие преданных приверженцев помогли зерванизму выжить. Однако другие члены общины продолжали стойко отвергать его, что нашло отражение в одном из пехлевийских сочинений («Денкарт» IX. 30.4). Спустя несколько столетий после появления ислама зерванизм исчез окончательно».

Влияние зерванизма прослеживается в некоторых средневековых христианских ересях.

Разделы:

Статьи