САМА И КЕРСАСПА

============================================

Образы С а м ы (среднеперс. и фарси Сам) и Керсаспы (среднеперс. К е р с а с п, фарси Гаршасп) — наиболее противоречивые и неясные как в зороастрийских текстах, так и в персидских и арабских источниках.

По-видимому, первоначальный образ, к которому этимологически восходят оба имени, — персонаж индоиранской религии некий Сама керсаспа нарьямана — «Сама, стройный лошадей имеющий, мужественный»; слово «керсаспа», таким образом, было просто одним из эпитетов героя Самы. Впоследствии этот единый образ раздвоился; «Фравардин-яшт», по содержанию одна из древнейших частей «Авесты», упоминает «Саму Керсаспу» уже в контексте, где имя «Сама» фигурирует как родовое имя Керсаспы («Яшт 13.61, 136); а эпитет «нарьямана» — «мужественный» — становится наиболее употребительным эпитетом Керсаспы. Это понимание было усвоено более поздними текстами «Младшей Авесты» и затем пехлевийскими сочинениями; однако Саму и Керсаспу, теперь уже раздельных персонажей, устная традиция продолжала связывать с одним и тем же циклом героических предании (или, возможно, выделились две традиции, но вскоре переплелись опять). В пехлевийских источниках Сам и Керсасп выступают взаимно как предки друг друга и в то же время отождествляются: совершают одни и те же подвиги, им приписывается одна и та же роль в деле конечного очищения мира от Зла и др.

На этом, однако, метаморфозы Самы-Керсапы не закончились. Обособленно от центров сасанидского богословия складывался сако-согдийский (систанский) цикл преданий, и оба персонажа в этом цикле получили иное осмысление: Сам — легендарный правитель Сакастана, могучий воин, предок Рустама; и герой Керсасп, совершающий подвиги (уже во многом иные, нежели те, которые приписала Саму и Ксрсаспу зороастрийская традиция). Очевидно, здесь же, в Сакастане, эпитет «нарьямана» был истолкован как родовое имя Сама (Сам — сын Нарьямана), и впоследствии такое понимание вошло в «Шахнаме» (образ Н е р е м а н а у Фирдоуси совершенно не раскрыт: Нереман вообще не фигурирует в поэме как действующее лицо, его имя лишь косвенно упоминается несколько раз). Сако-согдийские сказания не были канонизированы зороастрийской ортодоксией, но в фольклоре они распространились широко, и некоторые их персонажи и эпизоды все же вошли в пехлевийские тексты (так, в «Бундахишн» 31.36 упоминается Сам — дед Рустама).

Сказание о Саме и Гаршаспе, содержащиеся в «Шахнаме», восходят, главным образом, к сако-согдийским преданиям, однако «в „Шахнаме“ образ Сама не получил полного отражения <…> Идея единства Ирана, в идеале Ирана Сасанидов, определённо проведена в поэме Фирдоуси. Полностью сохранить цикл легенд и сказаний о Саме-Гаршаспе означало бы создать образ, затмевавший „владыку Ирана» Менучехра, а, еле довательно, противоречащий принципиальной установке поэмы. Поэтому образ Сама как «мирового богатыря» остался в „Шахнаме“ как бы не раскрытым и противоречивым. С одной стороны, Сам подчиняется своему „суверену41 Менучехру, с другой — подчеркивается фактическая самостоятельность Систана (см., например, на с. 211), а его владыка Сам выступает как опекун отнюдь не маленького и не нуждающегося в этой опёке Менучехра» . (Стариков А. А. Фирдоуси и его поэма «Шахнаме» // Фирдоуси. Т. I. С. 525, 526.) О Гаршаспе см. ниже — с. 226.

Для научно-популярной книги автор посчитал возможным принять полную тождественность Самы (Сама) и Керсаспы (Керсаспа); дальнейшее изложение строится исходя из этого. В пересказах и переводах употребляется имя «Керсаспа», если в первоисточнике значится оно либо его среднеперсидское соответствие, и «Сама-Керсаспа» (через дефис), если в первоисточнике речь идёт о Саме; в подстрочных примечаниях и внутритекстовых комментариях оба персонажа (как и другие персонажи и реалии) именуются в соответствии с источником или традицией.

Мифы излагаются по зороастрийским текстам разных эпох, указанным в подстрочных примечаниях.

===================================================

{Когда сияющий Йима утратил Хварну в третий раз,

Тогда схватил ту Хварну

Керсаспа непреклонный,

Который из всех смертных

Сильнейшим среди сильных,

Помимо Заратуштры,

Был по Мужской Отваге [СК].} («Яшт» 19.38.)

—————————————————

М у ж с к а я Отвага, Мужей Отвага — авест. Хам-Верети, абстрактное божество мужества и смелости.

—————————————————

{Хварна была ниспослана Керсаспе, потомку Самы, потому что он был воитель, имел доблестное сердце и рвался в бой с исчадиями Зла. Ведь истребление порождений Ангхро Манью, защита религии Ахуры оружием — благое дело: воителъство — это второе [основное] занятие, на которое подвигает зороастрийцев праведная маздаяснийская Вера» — и в согласии с этим величие Иимы, воплощённое в Хварне, пристало мужественному Керсаспе} («Денкарт» VII. 1.32.).

А Зло, которое {юный сын Триты} («Ясна» 9.10.) рвался истреблять, небывало расплодилось в те дни, загадив собою всё творение Мазды. {Рогатый змей Сэр вара (среднеперс. Сровар, в поздней традиции также Сробовар) опустошал селения, пожирая коней и людей.} ( «Ясна» 9.11, «Яшт» 19.40, «Денкарт» VII. 1.32, «Ривайат» 18.f5.) {Жрал людей и золотопятый водяной дэв Гандарва (среднеперс. Гандапеп) с пастью, раскрытой на погибель всех праведных существ [СК].}( «Яшт» 19.41, «Денкарт» VII. 1.32, «Меног-и Храт» 27.50 (фигурирует Сам), «Ривайат» 18.f9.)

{Чудовищные великаны — девять (В персидской версии «Ривайата» — семь) сыновей держали в страхе всю Хванирату.} ( «Яшт» 19.41, «Ривайат» 18.f16—17.) {И каменнорукий великан С н а в и д к а грозился перевернуть Вселенную вверх дном, низвергнуть Спента Манью из Дома Хвалы, вытащить Ангхро Майнью из царства преисподней Тьмы — и их обоих вместе запрячь в свою колесницу.} ( «Яшт» 19.43—44.)

И много, много ещё было на земле всякой мерзопакостной нечисти, которую предстояло извести Керсаспе.

==========================================

Последовательность подвигов Керсаспы в дальнейшем изложении — условная. Сюжетные подробности (вне фигурных скобок) введены искусственно.

===========================================

{Керсаспа своими собственными руками изготовил боевую палицу} 36(Персидский «Ривайат». «Палиценосец» — один из эпитетов Керсаспы.) и отправился искать змея Сэрвару.

Керсаспа был наслышан про это {рогатое чудовище <…> коней глотавшее, людей глотавшее, полное яда жёлтого, из которого яд [жёлтый] бил струёй [Бр] на высоту копья [СК]}53(«Ясна» 9.11, «Яшт» 19.40.). Рассказывали, что у змея Сэрвары {зубы длиной с человеческую руку, каждое ухо <…> величиной в четырнадцать одеял, <…> [каждый] глаз <…> величиной с колесо, а его рога <…> как сучья высотой}(«Ривайат» 18.f5.). И Керсаспа теперь разъезжал на коне но Хванирате, из края в край, и недоумевал: почему же он нигде не видит этого змея, если этот змей столь огромен.

Он уже изрядно измотался и притомился от верховой езды под нещадно палящим солнцем, ему хотелось есть, {и в полуденное время [СК]} («Ясна» 9.11, «Яшт» 19.40.) он сделал привал, чтоб дать хотя бы короткий отдых себе и коню; отпустил коня пастись, а сам собрал хворост, {развёл огонь, подвесил над ним железный котёл} и, усевшись в сторонке, стал ждать, когда сварится пища.

Скоро вода весело забурлила и в воздухе дразняще запахло кушаньем. Под котлом, в языках пламени Атара-Сиеништы, потрескивал хворост.

Вдруг земля заколыхалась. {Варево из опрокинутого котла с шипением вылилось в огонь. Потрясённый Керсаспа отпрянул назад.

Он был на спине рогатого чудовища! Змей Сэрвара нежился под полуденным солнцем, и настолько он был огромен, что Керсаспа, про-езжая мимо, принял его туловище за взгорок — и поднялся на него, и там, на туловище змея, развёл огонь. Злодею стало жарко [СК], он взвился, из-под <…> котла выскочил и шипящую воду разлил [Бр]} .

{Целых полдня бежал мужественный Керсаспа по спине дэвовского змея — от хвоста к рычащей голове} («Ривайат» 18.f6.), {разбрызгивающей яд}(«Ясна» 9.11, «Яшт» 19.40.); {только иод вечер добежал, схватил Сэрвару за шею и снёс мерзостную башку ударом палицы} («Ривайат» 18.f6.).

==============================================

В персидском «Ривайате» здесь добавляется, что когда Гаршасп заглянул в разинутую пасть мёртвого змея, он увидел там множество человеческих трупов, застрявших меж зубов. В пехлевийской версии об этом упоминается в связи с Гандарепом (см. ниже — с. 220).

==============================================

Таков был первый великий подвиг Керсаспы: {он убил рогатого змея Сэрвару} («Ясна» 9.11, «Яшт» 19.40, «Ривайат» 18.Гб, кратко в «Денкарт» VII. 1.32; IX.

15.1-4 и в «Меног-и Храт» 27.50 (фигурирует Сам).).

==============================================

В «Шахнаме» чудовищного змея (образ которого восходит к образу Сэрвары—Сровара) убивает во времена Фаридуна Сам, отец Заля, дед Рустама; много лет спустя Сам рассказывает о своём подвиге в послании к царю Менучехру. Это — один из самых ярких по художественному мастерству фрагментов поэмы:

Погиб бы весь мир, как ладонь опустев,

От змея, что взмыл над рекою Кешеф .

————————————————

(Кеше ф — приток реки Герирг/д на иранской территории совр. Хорасана. (Столица древнего Хорасана, город Туе на берегу Кешефа, — родина Фирдоуси).)

————————————————

Как степь меж горами, он был шириной,

Как путь меж двумя городами, длиной.

Везде трепетали при мысли о нём,

Стояли на страже и ночью и днём.

Уже не оставил он птиц в небесах,

Зверья не оставил в дремучих лесах.

Огнём он дохнёт — сокол валится вдруг,

Он яд изрыгнёт — всё сгорает вокруг.

Он пастью хватал и орла на лету;

Спастись от такого невмочь и киту.

Весь люд разбежался, и скот уведён,

Остался хозяином краю — дракон.

Когда увидал я, что нет никого,

Кто мог бы, сражаясь, осилить его —

На помощь я силу Йездана призвал,

Сомненья и робость из сердца изгнал.

Во имя того, кем земля создана,

На слоноподобного сев скакуна,

Взяв бычьеголовую палицу в путь,

Лук взяв на плечо, щит повесив на грудь,

В дорогу пустился я, гневом объят.

Пусть грозен огонь, но могуч и булат!

И каждый навеки прощался со мной,

Узнав, что на змея иду я войной.

Гляжу: предо мною дракон-великан,

Весь в космах, свисающих, словно аркан;

Из пасти раскрытой, как древо велик,

Пал наземь, чернея, драконий язык.

Глаз каждый кровавым прудом багровел;

Увидев меня, люто он заревел.

Почудилось мне, государь, в этот миг,

Как будто груди моей пламень достиг.

Клубился густой, непроглядный туман:

Казалось, вокруг грозовой океан.

От рёва дракона дрожала земля,

От яда — Чин-морем вдруг стала земля.

————————————-

(Китайским, то есть жёлтым (цвет яда дракона) морем.)

————————————-

Я клич, словно яростный лев, испустил,

Как должно героям, исполненным сил.

Я выбрал одну из губительных стрел

С алмазным концом, и вложил в самострел.

Так метил я в змея стрелою попасть,

Чтоб разом сколоть вредоносную пасть.

Стрела её сшила, быстра и метка.

С испугу не прятал дракон языка,

И тотчас второю стрелою язык

Пришил я к земле. Змей забился и сник.

В драконову пасть я прицелился вновь,

И хлынула бурно багровая кровь.

Он ринулся яро — схватиться со мной.

Взмахнул я рогатой своей булавой

И вмиг, слоновидного тронув коня,

Всей силою, влитой Иезданом в меня,

Ударил по темени так, что дракон

Упал, будто глыбой с небес поражён.

Огромную голову я сокрушил,

И яд полился, как бушующий Нил.

Ударом уложен он был наповал;

Горой его мозг над землёю вставал;

Кешеф заструился багровой рекой;

Вернулись на землю и сон и покой.

Сбежался народ, что скрывался в горах;

И славил меня, и рассеялся страх.

Весь мир был победой моей изумлён —

Лютейший был мною повержен дракон!

Но дэв Гандарва, с которым Керсаспе предстояло схватиться теперь, был ещё чудовищней. {Он обитал в океане Ворукаша} («Яшт» 5.38.) и {обезлюдил двенадцать окрестных сёл, пожрав жителей} («Ривайат» 18.f9.) .

В персидской версии «Ривайата» здесь добавляется: море ему было до колен, а голова возвышалась до Солнца. Сравн. далее о великанах — сыновьях Патаны, с. 222.

Керсаспа решился выйти на бой с этим дэвом только после того, как {он сотворил молитву Ардвисуре Анахите:

Ей жертву приносил могучий Керсаспа

Перед лицом озера П и ш и н а, —

Сто коней, тысячу быков и десять тысяч овец.

И просил он её:

«Даруй мне такую удачу,

О добрая, мощная Ардвисура Анахита,

Чтобы я победителем стал

Над златопятым Гандарвой

У берега Ворукаши, волнами омываемого» [Бр].} ( «Яшт» 5.37-38.)

Заручившись покровительством Анахиты, мужественный Керсаспа отправился в путь к океану Ворукаша.

{Девять дней и девять ночей он бился со златопятым дэвом в море. Наконец, силы Гандарвы стали иссякать. Керсаспа вытащил злодея из воды, его родной стихии, на берег. Пасть Гандарвы была полна мерт-вецов ( В персидском «Ривайате» — лошадей и ослов.), застрявших в зубах.

На берегу Гандарва снова бросился на Керсаспу, схватил героя за бороду и вырвал её всю до единого волоска. Мужественный Керсаспа превозмог боль. Собравшись с силами, он оторвал у Гандарвы золотое копыто, потом содрал с дэва шкуру и связал этой шкурой его руки и ноги.

Но, даже связанный, страшен и могуч был этот водяной дэв Гандарва. Он унёс друга [Керсаспы] Акхурагу ( Неизвестный персонаж; возможно, тождествен дэвоборцу Акхуре, сыну Хаосравы, упоминаемому в «Мемориальном списке» (137). В персидской версии «Ривайата» не фигурирует.), <…> унёс жену Керсаспы, и его отца [Триту?], и его кормилицу, и проглотил пятнадцать коней Керсаспы.

Это случилось, когда Керсаспа отдыхал — спал после битвы. Его разбудили жители, столь много претерпевшие горя от мерзкого змея. Керсаспа бегом бросился к берегу Ворукаши, где бушевал дэв. Так быстро бежал Керсаспа, что при каждом шаге он продвигался вперёд на тысячу шагов, из-под подошв у него сыпались искры, и каждый след от его ноги загорался огнём. В одно мгновение он достиг берега океана и убил Гаидарву. Все, кого успел схватить злодей, были спасены — и отец Керсаспы, и жена его, и друг, и кормилица} .(«Ривайат» 18.f9—flЗ; отдельные ссылки и упоминания в: «Яшт» 19.41, «Денкарт» VII. 1.32, IX. 15.1—4, «Меног-и Храт» 27.50 (фигурирует Сам).)

==============================================

В персидском «Ривайате» добавляется: И когда он [Гандареп] рухнул навзничь, множество мест и селений были опустошены.

==============================================

А тем временем {брат Керсаспы, Урвахшайа, блюститель Веры <…> и законодатель [Бр]}55(«Ясна» 9.11, «Яшт» 15.28, «Бундахишн» 31.26) , возвещал людям праведные слова, которые отвращали их сердца от Лжи, и справедливо судил, поощряя добродетельных, карая тех, кто виновен. И этого праведника убил приверженец Друджа — негодяй {Хитаспа, златой венец носивший [СК]55(«Яшт» 19.41.).

{Керсаспа отправился вершить мщение. На берегу Г у д х и , притока Ранхи, сотворённой Маздой, на золотом троне, под золотыми лучами и золотым балдахином, с барсманом в руках, совершая возлияния хаомой с молоком, он молил об удаче Вайю:

 Даруй мне это, о Вайю, пребывающий высоко! — чтобы я был удачлив в [деле] отмщения [за] брата моего Урвахшайу, чтоб я смог уничтожить Хитаспу! <…>

[И] Вайю, пребывающий высоко, даровал ему ту удачу. }j56 («Яшт» 15.28.) {Хитаспа пал от руки доблестного героя.} ( «Яшт» 19.41, «Денкарт» IX. 15.1—4.)

Воздав злодею смертью за убийство и совершив тем правосудие,

Керсаспа, настёгивая коня, помчался в Другие края, чтобы поскорее уничтожить {девятерых сыновей Патаны}5(«Яшт» 19.41. В персидском «Ривайате» — семь сыновей.) — {великанов, терзавших землю и державших в страхе народы и племена Хванираты и всех семи каршваров.

Эти великаны были столь огромны телами, что, когда они шли, людям казалось, будто они головами достигают небес; будто под ними звёзды и Луна, и под ними движется Солнце [на] восходе, и воды морские доходят им [лишь] до колен} .(«Ривайат» 18.fl6.)

============================================

В персидском «Ривайате» добавлено: Из страха перед ними люди никуда не выходили [из своих жилищ], а всякий, кого они видели идущим по дороге, — он был воистину съеден [великанами]; таким образом за три года они сожрали 300000 людей.

============================================

{Керсаспа сразился с ними и убил их всех. Когда чудовища рухнули замертво, земля так содрогнулась, что несколько высоких гор исчезли.}( «Ривайат» 18.47, кратко в Яшт 19.41.)

Но не был ещё истреблён {каменнорукий грозный великан Снавидка, изрекавший хулу на Творца.

И он убил Снавидку

С ногами роговыми *;

Каменнорукий, так

Снавидка похвалялся:

«Пока ещё я молод,

Несовершеннолетен,

Но если бы стал взрослым,

То колесом бы землю

Сумел бы сотворить,

А небо — колесницей;

Низвёл бы Спента Майнью

Из Дома Восхвалений,

Поднял бы Ангхро Майнью

Из мерзкой преисподней —

Они мне колесницу

Тянули бы вдвоём,

И Злой Дух, и Святой,

Лишь не сразил меня бы

Керсаспа непреклонный!»

Его убил Керсаспа

Как раз перед подъёмом

Его могучей силы [СК].} («Яшт» 19.43-44.)

—————————————————

* Очевидно, имеются в виду копыта. (Примеч. И. М. Стеблин-Каменского.)

—————————————————

И — ужас объял дэвов, затрепетала от ужаса и отчаяния вся их мерзостная армада: ещё немного — и славный герой истребит их всех до единого, а они — что они могут сделать против него, бесстрашного Керсаспы? как им обуздать Керсаспу, если нет в мире никого столь сильного, кто не пал бы, поверженный им в бою?

Разве вот только — Ветер, могучий Ветер, превращающий горы в пустыню.

{И дэвы обманули Ветер. Они говорили Ветру так: «Из всех творений ты — могущественнейший. Керсаспа противостоит тебе больше, нежели все [другие] создания <…> и тебе так о нём следует думать: „По этой земле не ходит ни [одного] человека, противостоящего мне более, [нежели] КерсаспаОн презирает дэвов и людей, и тебя тоже, Ветер; [даже] тебя он презирает!»

Керсаспа нагло не чтит стихию ветра! И Ветер поверил этой лжи, взбесился и налетел так яростно, что каждое дерево и куст, которые встречались на его пути, [были] вырваны с корнями, и вся земля, по которой пролегал его путь, [была] измельчена в пыль, и тьма поднялась [от пыли?].

Таким неистовствующим накинулся на Керсаспу обманутый Ветер. Рушились под его натиском горы, каменные глыбы кружились в воздухе словно пылинки. Но не мог Ветер оторвать от земли силача Керсаспу, сколько ни бушевал.

И так он бушевал, выл и ревел в напрасной злобе, покуда Керсаспа сам не взмыл в воздух, схватив духа Ветра руками и встав на него.

Словно наездник, усмиряющий дикого коня, Керсаспа усмирил разъярённую всесокрушающую стихию. Ветер очень скоро изнемог бороться с доблестным героем, спустился на землю и сказал:

 Я сдаюсь и ухожу. Я буду делать то, что Ахура Мазда приказал, а [приказал он мне] вот что: «Поддерживай Землю и Не бо». Теперь ты отпустишь меня, мужественный Керсаспа?} ( «Ривайат» 18.f20—f22.)

Согласно персидскому «Ривайату», когда Ветер опустился на землю, Гаршасп всё равно не разжал рук и держал Ветер до тех пор, покуда сам Ормазд и Лмахраспанды не велели ему отпустить побеждённого противника.

И ещё много горя причинил доблестный Керсаспа дэвам и много доставил радости Творцу Ахуре своими великими подвигами. {Он убил множество разрушителей и убийц.} ( «Яшт» 13.136.) {Он убил сыновей Нивики, сыновей Даштаяни, убил отважного туранского воина Варешаву, убил дэвопоклонника Питаону зловредного,

Убил Арезошаману,

Отважного и смелого,

Проворно ковылявшего,

Бежавшего вперёд <…> ,

Не знавшего соперников,

Когда вступал он в бой [СК].}

—————————————————

Перевод приблизителен, место в рукописях испорчено. (Примеч. И. М. Стеблин Каменского.)

«Яшт» 19.41—42. Подробности подвигов неизвестны.

—————————————————

{Доблестным Самой-Керсаспой были уничтожены ужасный дэвовский волк Напуд, которого также называют Пехино, <…> [и] гигантская птица К а мак, и дэв обмана [были] убиты им.}561(«Меног-и Храт» 27.49—50, отдельные краткие ссылки и упоминания в «Денкарт» IX. 15.1—4.)

===================================================

Интерпретация Э. Веста. По мнению О. М. Чунаковой, слово «капуд» («голубой») «заменило бывшее в оригинальном тексте имя прилагательное „абиг“ („водяной“, „голубой») <…> Подтверждением правильности [этого предположения] может служить фрагмент позднего парсийского текста <…> согласно которому Сам одолевает несколько чудовищ, в том числе водяного дэва и водяного волка. <…> Поясняющее его слово «Пехино» ( В русской транслитерации О. М. Чунаковой — П а ш н и ч.), как показали многие исследователи, означает космическое существо: крылатое чудовище с телом млекопитающего (собаки или волка), покрытое чешуёй, что символизирует его связь с тремя стихиями» (Меног-и Храт. Примеч. 39.). Это описание в точности совпадает с иконографией Сенмурва (см. с. 105—106 и илл. 13), вследствие чего гипотеза О. М. Чунаковой неизбежно влечёт другую — что в среднеперсидской традиции существовало представление не только о благом, но также и о демоническом Сенмурве (сравн.: благой и демонический Симург, добрый и злой Вайю).

Подробности легенды о птице Камак известны по персидскому «Ривайату»: эта птица крыльями заслоняла Солнце и задерживала дождь, в результате чего пересохли все реки; кроме того, она пожирала людей и животных, как если б это были зёрна. Гаршасп семь дней и ночей расстреливал птицу Камак стрелами и убил её.

Дэв обмана — но мнению Э. Веста, возможно, ссылка на изложенный выше миф о том, как дэвы обманом восстановили против Керсаспа Ветер. В переводе О. М. Чунаковой: дэв пустыни [Ч].

==============================================

{Если бы мужественный Керсаспа не совершил хотя бы одного из своих бесчисленных подвигов, и хотя бы одна из убитых им нечистей дэв ли Гандарва, змей ли Сэрвара или злодейские великаны — остались бы на земле и чинили зло, Ахура Мазде было бы невозможно произвести обновление мира в конце времён, и невозможным стало бы изгнание Зла и будущее существование. Тогда — Ангхро Майнью и его дэвы восторжествовали бы над творениями Мазды.}

Но, сколь многими доблестными делами ни принёс в мир благо мужественный Керсаспа, сколь многими радостями ни возрадовал он эту землю, сотворённую Ахурой, {всё же Сама-Керсаспа не всецело был праведен душой: не всецело открыт истинной Вере маздаяснийской. И из-за непочтения своего к религии маздаяснийской} («Бундахишн» 29.7.){он совершил великий грех — оскорбил Огонь Ахура Мазды.}

—————————————————

«Ривайат» 18.f, многократно. Миф об оскорблении Керсаспом огня восходит к авестийской традиции, поскольку ссылка на него содержится в «Денкарт» IX. (этот раздел «Денкарта» является конспективным пересказом 14-го фрагарда утраченного «Судкар-наска» «Авесты»).

—————————————————

А Огонь-Атар, священное творение бога, священная стихия, так драгоценен перед лицом Ахуры, что грех Керсаспы перевесил все его добрые дела.

===================================================

Подробности легенды об этом грехе Гаршасна известны по персидскому «Ривайату» (где оскорблению подвергается Артвахишт — божество-покровитель огня). Артвахишт посылал Огонь в помощь людям, когда они собирались варить пищу: Огонь разжигал хворост под котлом и возвращался назад. Однажды Огонь опоздал к Гаршаспу, уставшему и проголодавшемуся после битвы со змеем; Гаршасп в гневе ударил Огонь палицей и затушил.

===================================================

{Бог сурово покарал Саму-Керсаспу. Однажды герой-палиценосец, утомившись, улёгся спать на равнине П е ш и я н с а й, что в Кабулистане, близ горы Демавенд; в той степи, кроме зерна и того съедобного, что сеют, жнут и чем живут, нет накакой другой пальмы, дерева и растения \Ч). И спящего Саму-Керсаспу туранец, которого называют Нихаг (В разных списках «Бундахишна» это имя написано по-разному: Н и х а г, Н и — х а в, Н и х а у , Н и й а г.), ранил стрелой, когда [Сама-Керсаспа] спал там, на равнине Пешиянсай; и Сама-Керсаспа на много веков погрузился забытьё.} («Бундахишн» 29.7, II, «Меног-и Храт» 62.20—21.)

==================================================

По другому мифу, Керсаспу околдовала паирика Хнафаити («Видевдат» 1.10 — с. 114); её обещает уничтожить Заратуштра («Видевдат» 19.5 — с. 316), и тогда Керсаспа проснётся и убьёт вырвавшегося из оков Ажи Дахаку. Согласно «Денкарт» IX.4 и «Ривайат» 18f, душа Керсаспа томилась в аду, покуда не была прощена Ормаздом по заступничеству Зардушта и язатов (подробно см. на с. 292—294).

==================================================

{По сей день спит крепким сном мужественный Сама-Керсаспа, палиценосец, герой. И Хварна небесная стоит над ним (В одном из списков «Бундахишна» в этом месте добавлено: и он покрыт снегами.), дабы, когда Ажи Дахака [в конце времён] освободится от оков, он, Сама-Керсаспа, восстал и уничтожил трёхглавого друджевского змея — теперь уже навсегда, на веки вечные.} («Бундахишн» 29.8—9, «Денкарт» VII. 10.10, «Меног-и Храт» 62.23—24, пехлевийский «Бахман-яшт» 3.59—61.){И мириады фраваши праведных охраняют спящего героя.} ( «Яшт» 13.61, «Бундахишн» 29.8.)

Согласно некоторым источникам, против Дахака в решающем поединке выступит Срош.

ГАРШАСП

Путаницу в образах Сама и Керсаспа унаследовали все персидские и араб ские источники: так же, как и в пехлевийских текстах, Сам и Гаршаси оказываются взаимно предками друг друга, совершают одни и те же подвиги и т. д. Предположительно, в арабской традиции образ Керсаспа распался на Гаршаспа — царя династии Пишдадидов (в «Шахнаме») и богатыря Гаршаслш (в других источниках, у Фирдоуси упоминается эпизодически). Гаршаспу но священа поэма на фарси « Гаршасп-наме» (XI в. н. э.), где он изображён предком Рустама, героем. В «Шахнаме» Гаршасп — сын Зова, последний Пишдадид, правивший Ираном девять лет. Этот образ у Фирдоуси совершенно не раскрыт, в поэме лишь сообщается, что сын Зова со славой и блеском <…> правил страной <…> мир сеял, и злобных держал он в узде. Причисление Гаршаспа к царственной династии «представляется как бы долгом тра диции и не вполне совпадает с предысточниками» . (С т а р и к о в А. А. Комментарии // Фирдоуси. Т. 1. С. 634.)

Со смертью Гаршаспа настала пора злоключений и бед. Пешенг приказывает Афрасиабу снова пойти войной на Иран. Иранцев, оставшихся без ца ря, временно возглавляет Заль. Он торжественно вручает Рустаму палицу Сама — как залог будущих подвигов юного богатыря. Рустам ищет себе боевого коня и останавливает выбор на скакуне Рахше, который единственный выдерживает тяжесть его руки («бродячий» сюжет «испытания коня» в мировом эпосе). Иранское войско под предводительством Заля выступает в поход про тив Афрасиаба, две рати сходятся, но накануне боя Заль, собрав военачаль ников, убеждает их, что в их рядах

нет единенья без царской руки, /

Не ладится дело, безглавы полки,

а потому надо избрать царя, и мобед указал ему, Залю, кого именно: героя Куба да, чей дед Фаридун. По приказу Заля Рустам отправляется за Кей Кубадом (авест. Кави Кавата) на гору Албурз и, геройски разгромив по пути дозоры туранцсв, привозит новоизбранного царя в иранский стан. Тем заканчивается период междуцарствия, и на престоле Пишдадидов воцаряется сменившая её новая династия — К е й и, К е й а н и д ы (авест. К а в и и).