«Авеста» (среднеперс. «Апастак») — главная священная книга зороастрийской религии, «библия зороастризма». По традиции она считается сводом откровений, ниспосланных Ахура Маздой Заратуштре и записанных первопоследователями пророка с его слов. Точное значение термина «Авеста» не установлено; вероятнее всего, оно восходит к тому же индоиранскому корню, что и древнеиндийские «Веды» — «Знания». Толкований предлагалось много: «святые тексты», предписание», «религиозное установление», «почитание», «поклонение», «наставление», «основа»; есть и другие этимологии.

Как уже говорилось, существуют две основные теории происхождения «Авесты» — «мидийская» и «восточная»; последняя является господствующей в современной иранистике (см. выше, с. 26—27).

Текст «Авесты» написан на так называемом «авестийском» языке. Этот язык не известен по другим письменным памятникам. С исторической точки зрения он является одним из двух (наряду с древнеперсидским) диалектов древнеиранского языка. Уже в первой половине тыс. до н. э. «авестийский» язык был мёртвым; им пользовались только в культовых целях — как в наши дни католическое духовенство использует для богослужений латынь; «авестийский» же алфавит был придуман жрецами специально для записи священных текстов (не ранее IV и не позднее VI в. н. э.).

Большинство исследователей датирует первую письменную фиксацию «Авесты» временем правления парфянских царей Вологеза I (I в. н. э.), Вологеза IV (И в. н. э.) или раннесасанидской эпохой. До этого «Авеста» сохранялась только в изустной передаче (что с неизбежностью привело к многочисленным интерполяциям и искажениям смысла). Когда авестийские тексты начинали складываться, мидяне и восточные иранцы письма не знали; когда же они стали перенимать это искусство у западных иранцев, оказалось, что ни одним алфавитом нельзя передать все авестийские звуки, — «а священнослужители придавали большое значение правильному произношению священных слов, поскольку они рассматривались как изречения, сила которых равно заключается как в их звучании, так и в их смысле. И хотя с течением времени иранцы стали использовать письменность для разных практических нужд, учёные жрецы отвергли письмо как неподходящее для записывания священных слов» (Бойс М.-2. С. 67.).

Ряд исследователей (как правило, это сторонники «мидийской» теории) полагает, что письменный текст существовал уже в IV в. до н. э.101

————————————————————

Этой точки зрении одно время придерживался и И. М. Дьяконов: «Основные части „Авесты“ должны были быть написаны до Александра [Македонского], так как после IV в. до н. э. вряд ли какой-либо учёный мог реконструировать вымершую грамматическую флексию, фонетические особенности и другие характерные черты столь архаического языка, каким является язык „Авесты“. Лишь при наличии к этому времени уже установившейся традиции авестского литературного языка можно было и впоследствии писать на этом, уже мёртвом языке» (Дьяконов И. -1. С. 48).

———————————————————— В пользу этого свидетельствует сообщение античного писателя Гермиппа Смирнского, а также зороастрийской предание, согласно которому «Авеста» была записана при Ахеменидах «золотом на 12000 бычьих кожах» и помещена в царскую сокровищницу — именно этот список якобы сгорел ок. 330 г. до н. э., когда Александр Македонский приказал поджечь дворец дли торжественных приёмов в Персеполе. Однако, даже если «доалександровская» «Авеста» действительно существовала, письменный текст, во-первых, был «царским экземпляром», с которым никто не сверялся как с каноническим, а во-вторых, он всё равно был утрачен, и на протяжении многих веков традиция опять же была только устной (в каких-нибудь семьях и при каких-нибудь храмах могли, конечно, делаться записи, но распространения они не получали и по большинству гибли во время смут и погромов селевкидского и затем парфянского времени). Организованные действия по восстановлению «Авесты» зороастрийские жрецы предприняли лишь в I — III вв.

«Валахш [Вологез] Аршакид, — гласит позднее зороастрийское предание, — повелел, чтобы письмо было послано во все области [с приказом] сохранить в том виде, в каком это осталось в каждой области, всё, что дошло до нас в неприкосновенности из ,,Авесты» и „Зенда»102 («Зенд» — буквально: «Знание [положение веры «Авесты»]», в среднеперсидской (пехлевийской) литературе обычно – толкования «Авесты» и комментарии к ней)и из всех учений, происшедших от них, и всё, что рассеянное из-за разорения и разрушения Искандара и из-за грабежа и разбоя македонцев, осталось заслуживающим доверия и в письменной, и в устной передаче» [СК].

Это была не канонизация, и на начальных порах даже не кодификация (отбор и систематизирование) текстов, а лишь собирание: поиски сохранившегося — всего, что так или иначе связывалось с именем Заратуштры. (Можно представить, как по стране разъезжали первые, наверно, в истории человечества «фольклорные экспедиции»: высочайше назначенный эмиссар, при нём писцы и вооружённый отряд для охраны.) Собирали не только религиозные тексты, но и героические сказания, и медицинские сочинения, и многое другое, видимо, тоже; а отбор и редактирование велись бессистемно. Впрочем, именно на этой стадии сложилась важнейшая часть «Авесты» — «Видевдат», жреческий свод предписаний по соблюдению «чистоты» и ритуалов, защищающих мирянина от дэвов.

То же самое предание, из которого известно о розысках священных текстов при Аршакидах, окончательное воссоздание «Авесты» связывает с именем Тансара (но другому прочтению — Тусара) — верховного жреца при Артаншре I Папакане, первом шаханшахе ( Ш а х а н ш а х (среднеперс.) — «царь царей»; официальный царский титул, при Сасанидах входивший составной частью в их полную титулатуру. «Поклоняющийся Ормазду, бог, царь царей, происходящий от язатов, имя-рек».) из династии Сасанидов: «Его величество царь царей Арпгашир, сын Папака, следуя Тансару как своему религиозному руководителю, по велел, чтобы все разрозненные учения [то есть те, сохранить которые приказал ещё Аршакид Валахш] были доставлены ко двору.

Тансар встал во главе и выбрал те, которые были достоверными, а остальные исключил из канона. Он издал такой указ: впредь верны только те сочинения, которые основываются на религии поклонения Мазде, потому что отныне нет недостатка в точном знании относительно их» [СЩ. Ортодоксальные зороастрийцы почитали Тансара как великого праведника и мудреца, чьи духовные заветы надо блюсти столь же неукоснительно, как все религиозные предписания: «Никогда не появятся в странах ни неправедные смуты, ни неправедное поклонение дэвам <…> если будут люди следовать ему, жрецу <…> правдивому [букв.: «артовскому»] и славному Тансару [Лк] <…> А когда они [земли] признают и подчинятся Тансару <…> эти земли, если они пожелают, обретут спасение вместо отхода от зороастрийской веры» [CK].

Историчность этого «великого праведника» вызывает, однако, серьёзные сомнения. Не все исследователи к ним склонны, но — многие; они считают, что Тансар — вымышленный персонаж, заменивший в поздней традиции Картира (4Картир — традиционная русская передача имени; сейчас она устаревает, а общеупотребительной становится: Кир д Э р.)— крупнейшего религиозного и политического деятеля раннесасанндского Ирана, впоследствии проклятого и преданного забвению.

О Картире (Кирдэре) впервые упоминается в документах периода царствования Арташира I: он назван херпатом — храмовым учителем и наставником молодых жрецов. Зороастризм в то время уже был официальной государственной религией, была провозглашена доктрина о божественном происхождении династии, и религиозная власть, наряду со светской, сосредоточилась в руках царя. Однако в политическом отношении империя ещё представляла собой (как при Селевкидах и Аршакидах) федерацию мелких княжеств и городов, враждующих друг с другом, в том числе на религиозной почве, и усиленно борющихся за свою независимость от столицы; а в культурном отношении это был конгломерат разных этносов, языков, традиций и вер; к тому же ещё со времён последних Аршакидов восточный Иран стали наполнять буддийские проповедники, западный — иудейские и христианские, и все они с успехом обращали иранцев в свои религии благодаря сектантскому разброду среди тех, кто придерживался маздаяснийского культа. В этой обстановке главной задачей центральной власти было — найти основу для насущных политических реформ: религиозную идею, способную объединить и сплотить столь разнородное общество.

Преемник Арташира I, Шапур I (ок. 242 — ок. 272 гг. н. э.) уже во время своих коронационных торжеств принял и выслушал двух богословов, предлагавших совершенно разные, но сути — противоположные программы. Вторым был принят Картир, ратовавший за создание догматического зороастрийского канона, насильственное насаждение зороастризма и жестокое искоренение всех «ересей». Первым был — Мани, основоположник манихейства (216 или 217 — 274 или 277 гг.).

Мани родился в семье приверженца одной из иудео-христианских аскетических сект и воспитывался согласно вероисповеданию этой секты, но очень рано порвал с ней (по легенде, в девятнадцать лет, исполняя волю бога, которую ему сообщил явившийся ангел); затем несколько лет путешествовал, побывал во многих странах, изучил христианство, иудаизм, зороастризм, митраизм, зерванизм, различные местные культы, в Индии познакомился с брахманизмом и буддизмом, — после «его загорелся идеей объединить все существующие религиозные учения в одно и создать на его основе «мировую религию, понятную в любой стране и на любом языке» — почитание «единого бога под разными именами», с соблюдением разных — укоренившихся в традиции того или иного народа и понятных ему — ритуалов.

Основу манихейской теологии составила зороастрийскал концепция дуализма — противоборства двух мировых начал, Добра и Зла . (Изложение манихейской космогонии, космологии и этики см. далее — с. 121 — 124.)

Аудиенция Шапура и Мани состоялась по ходатайству царского брата (что само по себе свидетельствует о популярности манихейства уже в то время — во всяком случае, среди придворной знати). Неизвестно, склонился ли поначалу Шапур к идее Мани безоговорочно или же только стал покровительствовать ему из личных чувств и разрешил проповедь манихейства. Очень быстро, едва не в считанные годы «мировая религия» распространилась по Ирану, Двуречью, Гандхаре, охватила западные окраины Китая, проникла в Рим — стала действительно мировой, несмотря на яростное сопротивление зороастрийских и христианских церковников. (И — в полном соответствии со своей исходной идеей — манихейство в разных областях и у разных народов было разным. «Зороастрийской ересью» эту религию именуют условно: в христианской среде это была уже «христианская ересь», в буддийской — «буддистская».) Но вместо ожидавшегося Шалуром сплочения и единения страны, популяризация манихейства (главным образом, очевидно, его социальных идей: о всеобщем равенстве, «кто богат — будет беден», «мирская власть не от бога» и т. п.) среди простого народа вылилась в повсеместные бунты и погромы, — и Шапур незамедлительно предоставил все полномочия Картиру, называвшему манихейство «религией дэвов». «Мировая религия» отражала тот этап, когда в хаосе всевозможный эллинистических вероучений, сект и школ мучительно рождался единый „религиозный язык11 <…> Как ни заманчива была мысль создать единую для всего Запада религию, увлечение ею Шапура и части иранской знати, в котором доминировал политический расчёт, попытка использовать её в качестве своеобразной „третьей силы“, были лишь эпизодом» .( Луконин В. -1. С. 81.)

Картир объединил зороастрийских священников в государственные общины — магу станы, над которыми сам был поставлен м а г у п а т о м (М а г у п а т (среднеперс.) — букв.: «господин магов», то есть главный жрец.) — главным жрецом; и организовал большое количество новых зороастрийских храмов и храмовых хозяйств — в самом Иране и на подвластных территориях. Вероятно, под его непосредственным руководством продолжилась «иконоборческая» реформа, начатая Арташиром I ещё до возвышения Картира. Статуи и другие изображения богов были отвергнуты как предметы культа, объявлены «вместилищем дэвов» и в храмах заменены алтарными огнями (илл. 8) — этим восстанавливалась традиция, освящённая ореолом древности и связывавшаяся с легендарными уже Ахеменидами, а кроме того — зороастрийская обрядность «очищалась» от греческих наслоений и влияний, особенно проявлявшихся в иконографии. Изображения богов постепенно стали заменяться их символами инкарнациями (цветы, звери, птицы, плоды; так, инкарнации Ормазда — мирт и жасмин, В о х у м а н а (Boxy Маны) — королевский базилик, Шахревара (Хшатра Вайрьи) — мускусная роза, Михра (Митры) — фиалки, и др., илл. 14 — 15). Однако традиция антропоморфно изображать богов в целях не религиозных, а светских и политических (на монетах, рельефах) сохранилась (илл. 8, 10). (Впрочем, эти изображения тоже, видимо, понимались как символические, а не «буквальные» — что бог выглядит именно так.)

Одновременно под началом Картира кодифицировались авестийские тексты.

Какой была картировская кодификация (и, возможно, частичная канонизация) на этом раннем этапе — неизвестно. Мы располагаем лишь сведениями, что Шапур I приказал Картиру включить в состав «Авесты» сочинения по медицине, астрономии, географии и естественным наукам, дабы главная религиозная книга стала энциклопедией всех знаний, средоточием мудрости. (Такие тексты к священным не причислялись.)

Вероятно, уже в эти годы Картир начал преследовать манихеев. Но сам «пророк новой веры» тогда не подвергся гонениям: Шапур, видимо, по-человечески сочувствовал Мани и защищал его от воинствующих ортодоксов.

В царствование Хормазда I (ок. 272—274 гг.) Картир был возведён в сан верховного жреца — «магупата Ормазда» и сделался главным религиозным властителем в стране после шаханшаха (сохранявшего за собой титул верховного служителя Ормазда). При следующем Сасаниде, Варахране I (274—276 гг.), он, кроме того, стал «владыкой» родового святилища династии — храма Анахид (Анахиты) в Истахре (где до и после Картира жрецами были только сами цари), и, полностью уже сосредоточив в своих руках религиозную власть, начал гонения на другие религии.

Особенно жестоко искоренялось манихейство. Судя по всему, Мани покинул западный Иран, но через некоторое время туда вернулся — поверив ли обещанию, что ему не причинят зла?… «О последних днях жизни Мани сохранилось среди манихейских текстов предание. Повествование в нём ведётся от имени Нухзатака, который переводил слова Мани с сирийского на персидский шаханшаху Варахрану I, вызвавшему пророка в столицу. Мани был принят весьма нелюбезно — шаханшах заставил его ждать в приёмной. А когда Варахран встал из-за стола, то „положив одну руку на [плечо) царицы саков , а другую руку — [на плечо] Картира, он подошёл к господину [Мани]. И, начав говорить, господину он сказал так: «Напрасно ты явился!» А господин наш ответил: «Разве я что-либо плохое сделал?» И царь сказал: «Я поклялся, что не дам тебе приходить в эту страну». И в гневе так [царь] говорил господину: «Да что в вас [манихеях] такого особенного, что не ходите вы на бой и не охотитесь? Хотя бы вы лечили людей и лекарства изготовляли, — но вы не делаете [даже] этого!»»

Текст предания обрывается на ответе Мани, который уверяет шаханшаха, что делал только добро и ему самому, и его роду, и его подданным. Мы знаем по иным источникам, что Мани был брошен в тюрьму, где и погиб от пыток в 277 г.» (Луконин В. I. С. 98) ; согласно другой версии — ещё в 274-м. Кожу Мани набили соломой и для устрашения приверженцев «мировой религии» вывесили на воротах города Гундешапур.

Образ Мани быстро мифологизировался; в частности, повсеместное распространение получила легенда, что он вознёсся на небо — в «царство Света». Манихейство же, несмотря на преследования со стороны зороастрийского жречества, ещё долго оставалось популярным и успешно соперничало с христианством и зороастризмом; в конце V — начале VI в. оно оказало сильное влияние на идеологию маздакитов (см. далее — с. 62—63), в VIII в. стало государственной религией Уйгурской державы. В Иране после арабского завоевания манихейство первое время не преследовалось, затем стало преследоваться — одновременно с зороастризмом. Влияние манихейства отчётливо прослеживается в некоторых средневековых христианских ересях.

Двор же шаханшаха за два года его царствования полностью увяз в политических Интригах, борьба различных группировок шла тайно и в открытую, — и Картиру в борьбе принадлежала главенствующая роль. При его содействии после смерти Варахрана I к власти незаконно пришёл Варахран II (276—293 гг.), внук Шапура I, — вместо сына Шапура I Нарсе. Картир в его правление становися в а з у р г о м (второй по значимости титул после членов царской семьи), единственным «толкователем воли Ормазда» и «хранителем души» (духовником) Варахрана II — то есть, в сущности, регентом и единоличным властителем государства, полностью уже теократического.

Ко времени царствования Варахрана II относятся все четыре известные надписи Картира, превозносящие его заслуги в деле укрепления «истинной веры» (прилож. 6-А, -Б) (уже сам факт, что кто-то, кроме шаханшаха, имел право высекать подобные надписи, свидетельствует о выдающемся положении Картира). Выла разработана доктрина «идеального царя», согласно которой главная добродетель правителя — религиозность и послушание духовнику («как Виштаспа внимал Заратуштре»). На рельефах Варахрана II Картир изображается рядом с ним. Он «присутствует почти на всех рельефах. Среди иных вельмож двора его отличает место, которое он занимает, — ближайшее к царю, особый знак „неикгн“ на тиаре и, наконец, черты лица. Это в особенности интересно. Портрет Картира (илл. 11) уникален во всём сасанидском искусстве. Он изображён безбородым (а определённой формы борода являлась обязательным атрибутом официального портрета жреца и вельможи), чертам лица придана некоторая индивидуальность — это изборождённое морщинами, волевое, суровое лицо старца. Чувствуется желание подчеркнуть необычность этого человека, пророка, общавшегося с божеством (прилож. 6-Б), настойчивое стремление выделить его образ среди других» .( Луконин В. 2. С. 208.)

В чём заключалась суть картировского «единственно истинного» толка зороастризма и как кодифицировалась в этот период «Авеста», сказать трудно: тексты сильно разрушены и интерпретации почти не поддаются. Анализ же памятников искусства выявляет лишь общую направленность изменений в зороастрийской догматике. При первых Сасанидах — до Варахрана II Ормазд, Анахид и Михр изображались «по образу и подобию» царя и царицы (илл. 10); придворное искусство почти исчерпывалось жанром такого «обожествлённого портрета». Со времени же Варахрана II — Картира во множестве появляются изображения птиц и зверей — инкарнации зороастрийских божеств, упоминаемые в авестийских гимнах (яштах): Варахрана (Вертрагны) — бык, вепрь (илл. 15В), верблюд и др.; подателя дождей Тиштара (Тиштрии) — бык, копь; Михра (Митры) — белый конь; и др. По-видимому, соответствующие яшты были включены в состав «Авесты» и может быть даже канонизированы. Зато символы Анахид и Фарра (авест. X в а р н а — царская харизма; абстрактное сияющее начало, сопутствующее богоизбранным и дарующее величие и власть), популярные при последующих царях, напрочь отсутствуют при Варахране II — Картире.

После смерти Варахрана II (293 г.) Картир возвёл на престол его сына, Варахрана III, совсем ещё ребёнка. Но в том же году Нарсе — 17 лет назад законный престолонаследник, которого тогда грубо оттолкнули в сторону, — дождался наконец своего часа: совершил переворот. В его коронационной надписи Картир упомянут в последний раз, всё ещё как «магунат Ормазда», а затем следы первосвященника теряются. Есть некоторые основания думать, что он и Варахран 111 были казнены.

Со времени правления Нарсе (293—302 гг.) шаханшахи снова сосредоточивают в своих руках светскую и религиозную власть и опять становятся жрецами родового святилища династии — храма Аиахид в Истахре, где некогда короновался Арташир I. В царствование Шапура П (309—379 гг.) вместо единого для всей империи магупата было назначено несколько, по областям, — дабы впредь никто из первосвященников не смог, подобно Картиру, подчинить себе зороастрийскую церковь и вместе с ней государственную администрацию. Однако очень скоро должность «мобеда мобедов» была восстановлена. (Мобед – среднеперсидская поздняя форма слова «магупад» — «господин магов»). Уже при Шапуре II им стал А т у р и а т М а х р а с п а н д а н, осуществивший вторую (или — если Тансар не вымышлен на замену Картиру — третью) кодификацию и канонизацию «Авесты».

Принцип отбора и редактирования текстов при Шапуре И обусловливался, главным образом, общей реформой зороастрийской догматики.

Реформа восстанавливала культ Анахид, оттеснённый при Картире на задний план, а может быть и совсем отвергнутый. Одновременно был переосмыслен образ богини. В эпоху эллинизма Ардвисура Анахи- та отождествлялась с Афиной Пал ладой и почиталась прежде всего как богиня-воительница, покровительница воинов и героев; такую трак товку образа восприняли и первые Сасаниды. Теперь же Анахид становится богиней любви, плодородия, вод, растений — возвращает своё «исконное» обличье (но функции покровительницы героев-воинов за ней всё же сохраняются). В канон «Авесты» был включён древний гимн Ардвисуре («Яшт» 5), а в искусстве узаконены изображения инкарнаций этого божества: цветов, плодов, голубей, павлинов (илл. 14-А).

Кроме того, реформа Атурпата возрождала культ царского Фарра «Хварны Кавиев». По приказу Шапура II была составлена (вымышленная) генеалогия Сасанидов, возводящая их род к полулегендарной царской династии Кавиев — к покровителю Заратуштры Кави Виштаспе . (Сасаниды отождествили авестийского Виштаспу с Виштаспой — отцом Дария I (греч. Гистасп), возведя таким образом свою родословную одновременно и к Кавиям и к Ахеменидам.) Эта генеалогическая хроника называлась «Раст Сухан» («Правдивое слово»). В ней, в частности, рассказывалось, как Фарр Кейев (Кавиев) в облике горного барана (инкарнация Фарра в среднеперсидской традиции — илл. 15-А) сопутствовал родоначальниц династии Сасану, озаряя его блеском и величием и даруя победу11 . В официальную царскую титулатуру (см. примеч. 103 на с. 56) был добавлен эпитет «Кей» (то есть потомок Кавиев). Соответственно гимны, воспевающие Хварну, а также литургические тексты и мифы, связанные с верой в «огненную благодать», были включены в авестийский канон. Существенной переработке подверглись и другие разделы «зороастрийской библии».

Возможно, какие-то изменения были внесены в обряды и ритуалы, связанные с культом огня: в этот период появляется новый тип храмов огня — «чахартаг» (букв.: «четыре арки»; отсюда «чертог»).

По преданию, Атурпат Махраспандан составил «Малую Авесту» — сборник молитв и гимнов, предназначенный для каждодневного религиозного обихода зороастрийцев-мирян.

Последняя кодификация и канонизация «Авесты» была осуществлена мобедом Bex-Шапуром при царе Хосрове I Аноширване (531—579 гг.). О её результатах мы располагаем детальными сведениями благодаря богословскому сочинению IX в. «Денкарт» («Деяние Веры»), где, помимо прочего, содержится конспективный пересказ почти всей «Авесты».

Авестийские тексты были распределены по н а с к а м (книгам, частям) — в зависимости от содержания. Количество насков соответствовало количеству слов главной зороастрийской молитвы (точнее, мо-литвенной формулы) «Ахуна Вайрья» (среднеперс. «Ахунвар») священному числу 21. Автор «Денкарта» подразделяет все наски на три группы: 1) «Гасаник» — тексты для жреческого сословия: рассуждения о «праведности», морально-нравственные наставления и регламентация ритуалов; 2) «Хатак-мансарик» — тексты для «мудрецов» и 3) «Датик» — тексты для мирян: законы и предписания, регулирующие мирскую жизнь. Общий объём «Авесты» Вех-Шапура составил 348 глав, около 350000 слов.

Практически заново были переписаны судебно-правовые разделы священной книги, и уже на их основе стали затем составляться кодексы для гражданского судопроизводства — «Судебники».

Расцвет юридической мысли и правовой деятельности при Вех-Шапуре был реакцией на массовые восстания крестьян и городской бедноты против феодальной знати, аристократов и богачей, потрясшие страну в царствование Кавада — предшественника Хосрова I. По имени вдохновителя и вождя повстанцев М аз да к а, это движение традиционно называют «маздакитским».

Маздак был мобедом при Каваде. По-видимому, он имел большое влияние на царя. Постепенно он, как некогда Картир, узурпировал религиозную власть и провозгласил новый «единственно истинный» толк зороастризма. «В том, как излагают „учение Маздака“ поздние источники, трудно различить политические лозунги и новые „религиозные установления» <…> Маздак ссылался прежде всего на авторитет, Авесты“: „Меня послали, чтобы обновить веру Зардушта, народ забыл смысл «Зенд-Авесты», не так исполняют повеления бога, как проповедовал Зардушт <…> Людям Зардушт так приказывает, как в «Зенд-Авесте», люди же не умеют этого истолковывать “ — в этих словах Маздака опять звучат те же мотивы, что и в словах Картира и Атурпата» . (Тревер К., Луконин В. С. 30.)

Истоком учения Маздака (прилож. 7) обычно считают теологию и этику манихейства, но, в отличие от Мани, Маздак не отвергал зороастрийскую идею об активном участии человека в борьбе Добра и Зла. Главными же причинами, порождающими зло земном мире, он считал причины социальные — общественное и имущественное неравенство; а первопричиной, главным «носителем Зла» — собственность как таковую (в том числе «собственность» на женщин, то есть моногамный брак), ибо «обладание собственностью порождает зависть и вражду». Согласно многим поздним источникам, он причислял к «носителям Зла» также и государственную власть.

В учении Маздака провозглашалось, что Зло может быть изгнано из мира только через революционное социальное переустройство общества. Пользуясь своим влиянием на царя» Маздак стал предпринимать и конкретные шаги для такого переустройства. В начале царствования Кавада (488—496 гг.) страна переживала глубокий экономический кризис, усугублявшийся, к тому же, частыми неурожаями. Маздак (или Кавад по его совету) приказал раздать неимущему населению государственные зерновые запасы мера необходимая, но, по-видимому (как это потом много раз бывало в истории), искренние попытки правительства облегчить положение лишь усилили недовольство и вызвали раздоры при дележе. Царский же двор снова увяз в борьбе соперничающих политических группировок, и у Кавада была очень сильная оппозиция. Ситуация накалилась почти до социального взрыва, — ив такой обстановке Маздак объявил об обобществлении собственности: «всем поровну!» (непонятно, каким образом он стал популяризировать этот клич в низах. Вероятнее всего, Кавад недальновидно поощрял Маздака, рассчитывая, что бунт будет управляемым и погромы легко удастся локализовать и направить их на столичных аристократов — политических противников царя). Призыв был подхвачен, начались грабежи, убийства, разорения имений, — и почти сразу же события вышли из-под контроля. Восстание охватило всю страну, крестьяне вооружались, создавались армии; в сущности, это была гражданская война. Маздака казнили, и по империи началось избиение маздакитов, которое Хосров I вынужден был остановить, «дабы крестьяне не были истреблены поголовно». Видимо, тогда же стали пересматривать и менять всю систему судопроизводства.

«Кодифицированного права в сасанидском Иране не было <…> Престиж „Авесты44 в судопроизводстве имел исторические корни: древнее право составляло часть религиозной этики (социальная этика также получала религиозное освящение); у иранцев же <…> связь права с религией была особенно тесной и продолжала сохраняться в условиях развитой государственной жизни и широкой сети светских учреждений»115.( Периханян А. С. XIV.) Судопроизводство, вынесение решений и приговоров основывалось не на формальном законодательстве, а на соображениях «справедливости». «Судебники» содержали образцы таких «справедливых приговоров», вынесенных «мудрецами» и «авторитетами» — толкователями «Авесты». (Например, один из разделов такого «Судебника» назывался: «Глава о следующем: некоторые судебные решения авторитетов, записанные в точности теми, кто [эти решения] от них услышал».)

По преданию, Bex-Шапур составил среднеперсидский комментированный перевод «Авесты» — так называемую «Зенд-Авесту».

Не вошли в канон «Авесты» и практически никак не отразились в зороастрийской литературе: цикл сако-массагетских преданий — героический эпос скифов (к которому обращались античные авторы, в том числе Геродот (1.205—214 и др.)) и сако-согдийский цикл о Рустаме (впоследствии один из главных персонажей «Шахнаме»). По мнению одних исследователей, западноиранское жречество не было знакомо с этими сказаниями; но мнению других, — образы героев этих сказаний ж» соответствовали зороастрийским морально-этическим идеала, прежде всего из-за их «язычества».

В дальнейшем религиозный канон, установленный Вех-Шапуром, постепенно превращается в застывшую религиозную догму со строго регламентированными правилами отправления культа и с незыблемы ми предписаниями, регулирующими повседневную жизнь мирян, — хотя в царствования Хосрова II (591—628 гг.) была осуществлена довольно значительная реформа канона, в результате которой первостепенное значение на некоторое время приобрёл культ Анахид.

После завоевания Ирана арабами (VII в.) зороастрийское духовенство возлагает на себя миссию хранителей веры и обычаев. Жрецы были искренне убеждены, что, как некогда (в легендарной истории) «праведная религия» помогла их предкам выстоять в тысячелетнее царство Зла, сбросить иго и снова выйти к Свету; как благодаря ей Иран пережил ненавистного Искандара и восстал из руин, — так и на этот раз: под гнётом иноземцев вера сплотит их, а их духовный труд не даст родной культуре смешаться с дэвовской ересью завоевателей; и они должны трудиться без устали, покуда Зло не падёт. — И начинается небывалый расцвет зороастрийской богословской мысли. В главном теологическом центре страны — Фарсе (Персиде) с конца VIII и в IX вв. появляется множество новых религиозных сочинений («пехлевийских» — см. далее, с. 69—73) и переводов зороастрийской литературы на арабский язык, в результате чего иранская культура быстро проникла в арабскую (так называемое «зороастрийское завоевание ислама»). В ответ началось насильственное обращение иранцев в ислам. Приверженцев зороастризма стали преследовать, и самые стойкие в своих религиозных убеждениях были вынуждены покинуть страну. Большинство эмигрантов переселилось в западную Индию, где из них постепенно сложился новый этнос — современные парсы. Парсы исповедуют зороастризм (естественно, уже в очень изменённом виде) и в настоящее время.

Отсюда одно из названий зороастризма — парсизм. Численность парсов на 1990 г. составляла ок. 140000 человек. Зороастризм исповедуют также гебры (букв.: «неверные») в Иране; их на тот же год было ок. 25000 человек (по оценке парсов).

В XVIII в. рукопись «Авесты» привёз из Индии в Европу молодой французский востоковед Анкетль Дюперрон. В 1771 году в Париже был издан первый (французский) перевод.

Учёный мир почти единодушно посчитал опубликованный текст подделкой. На Дюперрона обрушился шквал насмешек: как мог он принять столь грубо сфабрикованную фальшивку за подлинник? Аргументация противников Дюперрона основывалась, главным образом, на расхожем представлении о «древнем мудреце» Зороастре, какое только и могло сложиться у просвещённой Европы по сочинениях античных авторов, где личность пророка предстаёт в ореоле легенд, он изображается поэтом, философом, учёным, теологом и т. и. (см. с. 26). В «сочинениях Зороастра» ожидали найти нечто сверхъестественное по глубине мысли, ответы на все вопросы, мудрость «всех времён и народов», Абсолютную Истину, — и те, кто этого ждал, были просто обескуражены, прочитав три тома непонятных ритуальных предписаний, шаблонных литургий и — хотя и ярких художественно, однако по содержанию — вполне обыкновенных языческих гимнов. «Хотя бы, писал английский востоковед Уильям Джонс, — за достоверность написанного ручался весь синклит гебров [то есть парсов], мы никогда не поверим, чтобы даже самый самоуверенный из шарлатанов понёс такую околесицу, какою наполнены Ваши последние два тома <…> либо Зороастр был полным идиотом, либо он никогда не писал книги, которую Вы изволили приписать ему». В такой „Авесте44 просвещённая Европа не нуждается», — заявил другой критик. Но, разумеется, противники Дюперрона, отказываясь признать его открытие, руководствовались не только эмоциями и пристрастиями. Лингвистический анализ текста, к примеру, показал (как выяснилось впоследствии, — ошибочно) наличие в нём арабских корней, что давало лишний, и достаточно серьёзный при том уровне знаний, повод говорить о фальсификации. Подлинность «Авесты» оспаривалась более полувека и только в 1826 году была признана окончательно.

—————————————————————-

Об истории изучения «Авесты» см.:

1) Брагинский И. С. Авеста // Брагинский И. -2. С. 81 —103; ту же статью в сокращении (сокращён, главным образом, библиографический аппарат) см. в кн.: Авеста-РП\

2) Маковельский А. О. Авеста. Баку, 1960. С. 5—24. О содержании и поэтической форме «Авесты» см. одноимённую статью И. С. Брагинского в кн.: Брагинский И.-2. С. 103; ту же статью с незначительными сокращениями в кн.: Авеста-РП, и главы, посвящённые «Авесте», в кн.: Бертельс Е. Об истории зороастризма после арабского завоевания см. в кн.: Бойс М. -1 или Бойс М. -2.

——————————————————————

***

Старейший из сохранившихся списков «Авесты» датируется 1278 годом. От общего объёма «Авесты» Bex-Шапура, канонизированной в 21 наске (см. выше — с. 62) дошла примерно четверть: ок. 83000 слов.

Из этого объёма почти половина (48%) приходится на повторения. Дословно или почти дословно совпадают описания торжественных шествий богов, характеристики различных персонажей-праведников, описания сражений благого ахуровского божества или героя с силами Зла; в гимнах-яштах рефреном (наподобие песенного припева) повторяются одни и те же славословия и молитвы и т. п.; цитируют и даже иногда полностью повторяют друг друга некоторые главы литургического характера («Ясна»).

Известны две редакции «Авесты», отличающиеся друг от друга порядком расположения глав. Один из вариантов предназначался (и предназначается у парсов) для чтения вслух при богослужениях, другой — для систематического изучения; этот текст разделён на книги, главы и строфы (пассажи) и сопровождается комментированным среднеперсидским переводом, который, но преданию, написал сам Вех-Шaпyp. Перевод-комментарий называется «Зенд» — отсюда традиционное неточное название всего текста «Зенд-Авеста» и долго державшееся неправильное название «авестийского» языка — «зендский».

Состав «Авесты» в редакции, предназначенной для изучения, следующий:

1. «В и д е в д а т» (в поздней традиции искажённо: «В е н д и д а д». Букв.: «[Закон,] против дэвов данный» (авест. «Ви даэва датем»). Жреческий кодекс, содержащий, главным образом, установления и предписания, имеющие целью оградить человека от козней дэвов. Парсы считают «Видевдат» единственным авестийским наском, сохранившимся полностью, что, однако, очень сомнительно.

«Видевдат» состоит из 22 глав, называемых фрагардами или фаргардами, которые условно можно разделить на три группы:

1) «Мифологические» фрагарды — целиком посвящённые изложению мифов (1 и 2); 2) «Жреческие» — содержащие описания очистительных ритуалах и различных обрядов; перечни наказаний, которым ми-рянин должен быть подвергнут за те или иные прегрешения; таксы штрафов и таксы вознаграждений священнослужителям за совершение обрядов и т. п. «Жреческие» фрагарды составляют основное содержание «Видевдата». Изложение в них построено в форме «вопросов — ответов»: бесед пророка Заратуштры с верховным богом Ахура Маздой; 3) «Смешанные» — три фрагарда (19, 20 и 22), где «жреческие» фрагменты вплетены в сюжет мифа: в первом случае беседа Заратуштры с Ахура Маздой, из которой пророк получает откровения, является составной частью мифологической фабулы; в двух других — молитвы, врачующие болезни, творит но ходу развития мифологического сюжета божество или легендарный целитель (освящая, таким образом, эти молитвы для жрецов и мирян).

2. «В и с п е р е д» (в поздней традиции искажённо: «В и с п р а т»). Букв.: «Все владыки [то есть благие божества — Ра ту]» (авест. «Виспе ратаво»). Свод литургических молитвенных песнопений. Со стоит из глав, называемых карде; их число в разных рукописях разное — 23, 24 или 27.

3. «Ясна». Букв.: «Поклонение», «Почитание». Свод молитв, читавшихся на богослужениях и при отправлении различных ритуалов. Состоит из 72 глав — х а (или х а и т и, хатай).

Семнадцать глав «Ясны» (28—34, 43—51 и 53) называются гатами (букв.: «песни», «гимны»). Их авторство принадлежит Заратуштре. «Гаты» написаны от первого лица и по содержанию представляют собой назидательные проповеди, молитвенные прославления Ахура Мазды и Амеша Спента (само это понятие — «Бессмертные Святыe» — Заратуштра не упоминает) и богословские размышления в поэтической форме. Тексты «Гат» полностью метризованы ( Некоторые исследователи полагают, что первоначально были метризованы все тексты «Авесты»).

Диалект «Гат» отличается от языка остальной «Авесты» и очень близок к древнеиндийскому языку «Ригведы» — самой ранней из священных книг брахманизма. По языку «Гаты» являются древнейшей частью «Авесты» — в отличие от некоторых гимнов-яштов, древнейших по содержанию (наир.: «Яшт» 5 — гимн Ардвисуре Анахи- Tet 7 — Тиштрии, 10 — Митре, 13 — фраваши, отдельные фрагменты яштов 17, 19 и др.).

«Гаты» — самый священный, наиболее почитаемый зороастрийца- ми раздел «Авесты». Все остальные авестийские тексты неоднократно подвергались переработке (что с неизбежностью повлекло искажения первоначального смысла, многочисленные интерполяции, наслоение на теологическую схоластику жречества «простонародных» верований и фольклора и т. п.), а «Гаты» дошли в своём первозданном виде — при том, что «гатский» диалект был мёртвым уже тогда, когда «авестийский» язык ещё был разговорным. Однако, несмотря на их сохранность, именно тексты «Гат» представляют наибольшую трудность для изучения. При современном уровне знаний речь может идти только о предположительном истолковании их .

—————————————————————

He нужно забывать, что все существующие переводы „Авесты“ представляют собой попытки осмыслить текст книги и что подлинная его туманность в переводе в какой-то мере стирается» (Бертельс. Е. С. 64).

—————————————————————

Смысловую туманность гат пытались объяснять разными причинами: что они были произнесены по конкретным поводам; что Заратуштра декламировал их во время прозаических проповедей, — и мы, таким образом, располагаем лишь поэтическими вставками, вырванными из контекста; что многие пассажи «Гат», веками передаваясь изустно, на мёртвом языке, утратили для верующих смысл — их повторяли просто как набор священных, но совершенно ничего не значащих слов, как заклинания (или, если прибегнуть совсем уж к вольному сравнению, — как дети поколение за поколением повторяют всем известную считалку: «энике-бенике-си-колеса-энике-бенике-ба»), и постепенно такие фрагменты подверглись фонетическим искажениям, а потом в искажённом виде были записаны. Но это только гипотезы. (См. также выше — с. 25—26).

В высокой оценке художественных достоинств «Гат» филологи-иранисты почти единодущны. Но объективности ради надо привести и противоположную точку зрения — Е. Э. Бертельса: «Некоторые исследователи были склонны считать „Гаты“ высокой поэзией, сокровищницей глубоких философских мыслей. К сожалению, ключа к этой сокровищнице у нас нет, и потому присоединиться к таким восторженным отзывам мы не можем. Прежде всего смущает невообразимая абстрактность гат. Трудно поверить, что в ту отдалённую эпоху, когда они создавались, люди могли дойти до столь абстрактного мышления. Ни в одной из известных нам священных книг нет таких отвлечённых схем и понятий <…>:

Тому, по желанию его, всякому, кому по желанию его Своей волей правящий Ахура Мазда да подаст,

Желаю я силу и упорство в достижении

Для получения правосудия, это мне подай, о Армайти,

Награды, богатства, жизни Доброй Мысли.

(„Ясна “ 43.1)

<…>

Когда, о Мазда, придут солнечные всходы,

Дабы мир добыл себе Ашу?

Когда [придут] могущественные Спасители

с мудрыми изречениями? Кому на помощь придут они ради его Доброй Мысли?

Ко мне, ибо избран я тобою для завершения (75), Ахура!

(„Ясна “ 46.3)

(75 Очевидно, для «завершения» мировой истории.)

Такое песнопение едва ли могло бы получить широкое распространение в обществе, находившемся ещё на очень раннем этапе культурного развития. Мы или не нашли правильного перевода этих текстов, или они пострадали от времени, но во всяком случае подобная абстрактность для той эпохи кажется невероятной. Если же тексты сохранились неповреждёнными, то, во-первых, они, возможно, имели какое-то неясное нам вполне конкретное значение, бывшее понятным для слушателей того времени, а во-вторых, автором их могло быть только лицо, пользовавшееся совершенно исключительным авторитетом, ибо в противном случае сохранить так тщательно эти даже и самому зороастрийскому духовенству малодоступные тексты едва ли бы удалось» .(Бертельс Е.С. 54)

По языку к «Гатам» близки ещё восемь глав «Ясны»: «Ясна семи глав», или «Семиглав» (35—41), и «Ясна» 52, называемая иногда «Вторым Семиглавом». «Гаты», оба «Семиглава» и ещё несколько фрагментов из разных глав «Ясны» принято называть «Старшей Авестой», а все остальные тексты соответственно — «М л а д ш е й Авестой» .

———————————————————-

Конкретно (по И. Гершевичу): а) четыре молитвы: «Ясна» 4.26 (=27.15); 27.13—14; 54.1; б) обращение к богу С р а о ш е: «Ясна» 56; в) восхваление молящегося: «Ясна» 58; г) Заратуштрово кредо: «Ясна» 11.12—17; д) его дополнение: «Ясна» 13.1—6, начало 7; 14.1—2; е) короткая литания: «Ясна» 42.

Употребляются также термины «Ста р ш а я Я с н а» (то же, что «Старшая Авеста») и «М л а д ш а я Ясна» (поздние тексты «Ясны»).

———————————————————-

Религиозное учение, изложенное Заратуштрой в «Гатах» — монотеистический дуализм (с. 20—24) принципиально отличается от религиозной системы «Семиглавой» (с. 27—29) и языческого многобожия «Младшей Авесты» (с. 31—34). Когда это различие хотят подчеркнуть, говорят о «г а т и ч е с к о м» зороастризме, противопоставляя его «м л а д о а в е с т и й с к о м у».

4. «Яшт». Букв.: «Почитание», «Восхваление». Хвалебные гимны, посвящённые отдельным божествам. Количество яштов — 22, но 21-й и 22-й яшты к книге «Яшт» причисляются условно: это не гимны, а фрагменты совсем другого (утраченного) наска; в них восхваляется праведность и рассказывается о посмертной судьбе праведной и грешной души. Обычно эти яшты именуют «Хадохт-наск—1» и «Хадохт- наск—2».

5. «Малая Авеста» («Хордэ-Авеста»). Сборник молитв и гимнов, предназначенных для каждодневного религиозного обихода зороастрийцев-мирян; своеобразный «краткий молитвослов», составленный из конспективных извлечений и выдержек из «Авесты». Сюда входят пять гимнов гах, посвящённых пяти божествам-гах — покровителям времени суток; два тридцатидневника сихрочак — перечни почитаемых богов на каждый день месяца (см. дополнение I) и молитвенные славословия им; пять молитв нйамшн (Солнцу, Митре, Луне, Ардвисуре Анахите и одному из трёх сакральных огней зороастрийской религии); и четыре благословения афренакан. Традиционно к «Малой Авесте» причисляют и книгу «Яшт». По преданию, «Малая Авеста» была составлена верховным жрецом Атурпатом Махраспанданом (см. выше — с. 61—62). Текст её записан «авестийским» алфавитом, но уже на отличном от «авестийского» языке и со множеством вставок на среднеперсидском. Этот раздел не имеет строгого канона: в разных рукописях порядок расположения глав и фрагментов и сами тексты различаются.

Разделы:

Статьи

ПЕХЛЕВИЙСКАЯ ЛИТЕРАТУРА

Язык Rus

Для религиозных, правовых, светских, научных, назидательно-моралистических и всех других (в том числе переводных) сочинений на среднеперсидском языке принято общее наименование «пехлевийская литература».

Понятие религиозной пехлевийской литературы охватывает среднеперсидские переводы «Авесты», толкования и комментарии к авестийским текстам («Зеид»), богословские груды сасанидского времени и произведения, созданные (либо воссозданные) в VIII — IX вв. — в период «зороастрийского завоевания ислама» (см. выше — с. 64). Почти все теологические пехлевийские сочинения датируются IX в., однако их содержание в большинстве случаев восходит к религиозно-мифологическим представлениям III — IV вв. Поэтому, когда требуется уточнить, какого времени верования отражает тот или иной пехлевийский текст, пользуются чаще всего терминами: ранняя (примерно до VI в.)/поздняя традиция (ортодоксия), ранний/поздний источник и т. и.

В настоящем издании при пересказе мифов и составлении внутритекстовых комментариев и подстрочных примечаний использованы (или упоминаются) следующие пехлевийские сочинения:

1. Андарзы. Назидательные советы в форме пословиц и афоризмов, например: «Столбовая дорога — это религиозность, а обителью |будет] рай» |Бр]. — «Из людей в этом мире наиболее возвышен тот, кто всякое увеличение богатства относит за счёт добрых деяний» [Ч]. — «Ведь властвовать собой приятнее, чем властвовать над кем-либо» [Ч]. Начавшись с V в., традиция андарзов вскоре выделилась в особый литературный жанр наставлений и поучений «мудрецов», богато представленный дошедшими пехлевийскими текстами .

2. «Арта-Вираф [или: -Вираз] намак». «Книга о праведном Вирафе». Позднее сочинение популярного характера на сюжет дантовской «Божественной комедии»: после разорения, учинённого Искандером, вера пришла в упадок, люди перестали соблюдать заповеди, — и жреческий синклит принял решение послать потусторонний мир праведного Вирафа, избранного для этой миссии богом, дабы Вираф воочию убедился, что благочестивые на том свете вкушают блаженство, а грешным уготованы муки, и чтоб его свидетельство восстановило и укрепило веру. Душа Вирафа семь дней путешествует по загробному миру, а когда она воссоединяется с телом, Вираф встаёт ото сна и подробно рассказывает обо всём, что видел. (После публикации фрагментов этого текста в Европе (1816 г.) многие востоковеды высказали предположение о возможном знакомстве Данте с «Книгой о Вирафе», но впоследствии это предположение не подтвердилось.)

Сюжет «Книги» , вероятнее всего, является апокрифическим, но в её содержании нет разногласий с канонизированными религиозными догмами. «Книга» сложилась не ранее VI — VII вв.; до нас, кроме пехлевийского текста IX в., дошли назендская (П а з е н д — передача среднеперсидских слов буквами «авестийского» алфавита.) версия (в которой указанные события отнесены ко временам Виштаспа) и новоперсидский перевод (где события приурочены к царствованию Арташира I).

3. «А я т к а р 3 а р е р а н» (иногда русской передаче: «Ягдар Зареран»). «Предание о Зарерыдах». Пехлевийское эпическое произведение о войне «за веру» царя Виштаспа против туранского племени хионитов, враждебного зороастризму; главные герои «Предания» — младший брат Виштаспа 3 а р е р (авест. Заривари) и сын Зарера Бает в ар, победоносные воители. Отдельные эпизоды «Предания» и многие его персонажи упоминаются в «Авесте». Текст восходит к несохранившемуся парфянскому оригиналу и предположительно датируется VI в., но первоначальная пехлевийская версия, видимо, существовала уже в III в. Впоследствии сюжет «Предания» вошел в «Шахнаме Дакики».

4. «Бахман-яшт» (пехлевийский). Позднее эсхатологическое сочинение, фрагменты которого восходят к утраченному «Судкар-наску» «Авесты» и к среднеперсидским толковалиям и комментариям ко 2-му (дошедшему в разрозненных отрывках) авестийскому яшту — гимну Boxy Мане (среднеперс. Вохуман, в поздней традиции Бахман — отсюда и принятое условное название). В «Бахман-яште» описывается, как Ормазд сделал Зардушта своим пророком и поведал ему о грядущих судьбах Ирана и зороастрийской религии.

5. «Бах рам Гур». Книга о шаханшахе Варахране V Гуре (421 — 439 гг.), написанная спустя столетие после его правления. Сочинение это одновременно и героико-эпическое, и светское: центральная тема — войны на востоке Ирана, царь изображается победоносным полководцем (в действительности при Варахране V на восточных границах империи почти не было военных столкновений), — но эпический сюжет насыщен множеством развлекательных вставных новелл и легенд.

6. «Б у н д а х и ш н». «Изначальное творение», «Первотворение». Среднеперсидский комментированный и систематизированный пересказ утраченного «Дамтат-наска» «Авесты», который был посвящён космогонии и космологии. «Бундахишн» дошёл в двух вариантах: так называемом «индийском» (собственно «Бундахишн», отражающий ортодоксальный зороастризм) и так называемом «иранском» (или «Большой Бундахишн» — содержащий, помимо сведений, представленных в «индийском» «Бундахишне», также множество апокрифических мифов, не канонизированных ортодоксальным богословием представлений, фольклорных фрагментов и т. п.).

В основном — то есть за исключением позднейших вставок и переработок — текст «Бундахишна» написан в соответствии с религиозной догматикой III — V вв. Кроме легенд о сотворении мира и картины мироустройства, восходящих к «Дамтат-наску», этот источник содержит подробные классификации «творений Ормазда» — гор, водоёмов, рас и народов, растений, животных и т. д.; генеалогии мифологических персонажей; сведения по легендарной истории и описание конца света и «Страшного Суда» — Фрашкард (авест. Фрашо-керети).

7. «Д а т а с т а н — и Д е н и к». «Рассуждения о Вере». Позднее произведение в форме религиозного диспута о «правильности» зороастризма, его превосходстве над всеми другими религиями, сокровенном смысле обрядов, ритуалов и др. — с детальным разбором различных космологических, мировоззренческих и моральных положений.

8. «Денкарт». «Деяние Веры». Свод догматических трудов различного содержания: доказательства превосходства зороастризма над другими религиями, имевшими распространение в Иране (христианством, иудаизмом, буддизмом, манихейством: особенно резко пафос книги направлен против последнего), проповеди единства светской и духовной власти (лучшие цари те, которые насаждали зороастризм); компендиумы религиозных знаний различного характера; собрания андарзов; история создания «Авесты» (уничтожение священной книги Искандаром и восстановление её Арташиром I и Тансаром); конспективный пересказ содержания 19 из 21 насков «Авесты» Вех-Шапура; история царствований легендарных династий — Пишдадидов (авест. Парадата) и Кейев (Кавиев, Кейанидов); мифологизированное жизнеописание Зардушта и др. Составление «Денкарта» было начато зороастрийским богословом Адурфарнбагом в период правления халифа аль-Мамг/на (813— 833 гг.) и завершено в конце IX в. неким Атурпатом, сыном Хемета, переработавшим и дополнившим труд Адурфарнбага. Первоначально «Денкарт» со стоял из 9 книг, сохранилось 7.

9. «Затспрам». Традиционная неточная передача среднеперсидского «Зат-спарам» — имени зороастрийского теолога, автора данного произведения; полное название; «Избранное Зат-спарамом» (то есть сокращённые изложения текстов, отобранных им из канонических священных книг и авторитетных религиозных трудов). Сочинение IX в., содержит систематизированный пересказ космогонических мифов «Бундахишна», мифическую биографию Зардушта и пересказы эсхатологических мифов.

10. «3 е н д — А в е с т а». См. выше — с. 66.

11. «К а р н а м а к — и А р т а ш и р — и П а п а к а н». «Книга деяний Арта шири, сына Папака». Позднее светское сочинение — мифологизированная биография первого сасанидского царя Арташира I (юность, борьба с парфянским царём Артабешом V и приход к власти). Одним из персонажей «Книги» является сын Арташира I, Шапур I, но эпизоды, связанные с ним, не имеют под собой реальной основы.

12. «К н и г а о Явиште, сыне Ф р и я н а». Светское сочинение на сюжет «Эдип разгадывает загадку Сфинкса» (различные варианты которого зафиксированы у многих народов). Злой колдун Ахт (авест. Л хтия) грозит уничтожить иранский город, если никто из жителей не сможет разгадать 33 (в «Авесте» 99) его загадки. Всех, кто не мог ответить хотя бы на один из его вопросов, Ахт убивал. Явишт Фриян (авест. Иойшта, сын Фрияны) праведный юноша, разгадывает все загадки и, согласно уговору, убивает Ахта В «Авесте» содержится лишь ссылка на это сказание.

13. «М е н о г — и Храт». «Дух Разума» (полное название: «Датастан-и Меног-и Храт» — «Рассуждения Духа Разума»). Позднее религиозно-этическое сочинение в форме диалога — вопросов-ответов; «Мудрец» просит Духа высшего небесного «Разума» помочь людскому роду в деле достижения праведности и спасения души, сделать смертных сведущими в делах Веры, от крыть то, что умонепостигаемо [Бр]; для этого Мудрец задаёт Духу 62 вопроса, касающихся различных положений зороастрийской религии, и полу чает на них подробные ответы. Значительное внимание в «Меног-и Храт» уде лоно разъяснениям, что есть «хорошее управление государством»; книга также содержит множество мифологических сведений и список легендарных царей Кейев и Пишдадидов (последовательность их царствований в «Meнoг-и Храт» уже почти такая же, как в «Шахнаме».

14. «Раст Суха»». См. выше — с. 61.

15. «Ривайат». «Предание». Позднее компилятивное сочинение, построенное, в основном, наподобие «Меног-и Храт» — в форме вопросов-ответов: Ормазд, отвечая на вопросы Зардушта, разъясняет ему сокровенный смысл различных религиозных догматов. Особый интерес представляют новые, не зафиксированные ни в каких других источниках, истолкования и трактовки некоторых авестийских мифов, и сюжетные подробности этих мифов (также не известные по другим текстам). «Ривайат» дошёл в двух вариантах — пехлевийский оригинал и его новоперсидское переложение.

16. «X в а д а й н а м а к». «Книга владык». Сводный систематизированный цикл из иранского эпоса и различных исторических сочинений, составленный и литературно обработанный при шаханшахе Ездигерде III (632—651 гг.). «Книга» неоднократно переводилась на арабский язык, легла в основу «Шахнаме» Фирдоуси; впоследствии была утрачена.

17. «Ш а й а с т н а – Ш а й а с т». «Дозволенное и недозволенное». Поздний компилятивный свод описаний различных обрядов и ритуалов; содержит также некоторые поздние версии космогонических мифов.

Разделы:

Статьи

ПРИНЦИПЫ ИЗЛОЖЕНИЯ МИФОВ И УСЛОВНЫЕ ОБОЗНАЧЕНИЯ

Язык Rus

Сохранившиеся зороастрийские тексты почти не содержит цельных, с подробностями изложенных мифов. Подробных сюжетов известно лишь несколько. Остальные мифы и легенды обрывками разбросаны по гимнам, сводам ритуальных предписаний, богословским трактатам, — и в подавляющем большинстве это даже не обрывки сюжетов, а только туманные намёки на разрозненные сюжетные эпизоды: «Гора Бакуир — та самая гора, которую Фрасийак Тур использовал как крепость, сделав себе обиталище внутри неё; а в дни [царствования] Йима мириады сёл и городов были воздвигнуты в долине её <…> [А близ] горы Кумиш, которую ещё называют „Спасительницей» и возле которой Виштасп разбил [войско] Арджаспа, находится гора Средьравнинная, отколовшаяся от [горы Кумиш]. Говорят, что в сражении за Веру, когда иранское войско дрогнуло, она откололась от той горы и рухнула вниз, в середину равнины; это спасло иранцев от разгрома, и [потому гора Кумиш] была наречена «Спасительницей1». Примеры взяты из «Бундахишна» (12.20, 32) — из жреческих комментариев к различным космологическим догматам. Эти догматы были общеизвестны, и автору «Бундахишна» не было необходимости пересказывать фабулы мифов в деталях: для современников достаточно было и беглых упоминаний, чтоб в памяти сразу воссоздался весь миф с его идейно-философским подтекстом. Однако во многих случаях подобные сокращения Делались и совершенно сознательно — особенно при канонизации литургических гимнов и молитв: пространные описания заменялись художественными образами, прочно вошедшими в народный менталитет. Как вскользь брошенное упоминание про «Легенду о Великом Инквизиторе» эмоционально подчас воздействует сильней, чем многословные рассуждения о социальной психологии рабства; и как десятки страниц пейзажной прозы всё равно не передадут того, что удаётся передать двумя словами «есенинская Русь», — точно так же и богослужебные гимны благодаря краткостям усиливались в воздействии.

К счастью, зороастрийские тексты дошли до нас в большом объёме, поэтому из обрывочных намёков сравнительно легко восстанавливаются многие фабулы. Но поскольку образы древней и раннесредневековой иранской религиозной литературы утратили для нас свои ассоциативные связи, и ни у академических исследователей, ни у современных зороастрийцев (парсов и гебров) они в принципе не могут вызвать той эмоциональной реакции, какую вызывали у древних иранцев, — мы в состоянии воссоздать только фабулы, внешние сюжетные оболочки мифов, а об их духовном и философском содержании остаётся только строить гипотезы. Иными словами: мы не вправе говорить о п о н и м а н и и, а только об интерпретации в меру наших знаний (что, впрочем, справедливо и в отношении любой другой ушедшей культуры).

Пересказы мифов и легенд содержатся в разделах 1 — 5; краткие справки по истории культов — в Именном и предметном справочнике-указателе.

Мифы изложены в логической последовательности: сотворение мира — история Ирана до Заратуштры — биография Заратуштры — история Ирана после Заратуштры — грядущие судьбы человечества и конец света. Следует помнить, что эта «смысловая хронология» никак не связана датировкой источников, но которым восстановлены мифы, и, соответственно, не отражает исторического развития зороастрийской богословской мысли.

Для научно-популярной книги автор посчитал достаточным выделить в зороастрийской теологии четыре традиции: «гатическую», «младоавестийскую», среднеперсидскую и позднюю (см. выше — с. 68—70).

Для некоторых мифологических эпизодов мы будем различать среднеперсидскую ортодоксальную (канонизированную) традицию и «апокрифические» версии.

Большинство пересказов составлены компилятивно — по сведениям из нескольких источников. При этом:

1) Изложение каждого мифа (= главы раздела) строилось на основе источников, принадлежащих, как правило, к одной традиции; либо принадлежащих к разным, но не противоречащих друг другу в трактовке данного мифа (или если противоречия не существенны для научно-популярной книги);

2) В пересказ каждого мифа автор стремился включить как можно больше сюжетных подробностей, известных по разным зороастрийским сочинениям. Фабулы мифов обычно воссоздавались на основе источников, содержащих самые полные версии; ссылки на эти источники даны мелким шрифтом под заголовками. Сюжетные эпизоды и детали, почерпнутые из других текстов, заключены в фигурные скобки: { }, а ссылки на источники даны в подстрочных примечаниях. Последовательность мифологических событий и их «хронологическая привязка» во многих случаях условные.

Варианты, разночтения, существенные противоречия в трактовках одного и того же мифа разными источниками и т. п. — оговариваются во внутритекстовых комментариях и подстрочных примечаниях. При необходимости миф пересказывается неоднократно — в соответствии с разными версиями;

3) Во всех случаях автор строго следовал источникам, без привнесения в пересказы собственных домыслов, не расцвечивая их при литературной обработке вымышленными подробностями, избегая искусственно придавать мифологическим событиям динамику и остроту; такой подход всегда в ущерб увлекательности, но перекраивание духовного учения в занимательную беллетристику заведомо ущербней.

Курсивом во Введении и в разделах 1 — 5 выделены прямые цитаты из подлинных текстов, вставленные в повествование (кроме стихотворных переводов). Язык оригинала («авестийский», среднеперсидский, фарси) не оговаривается, поскольку это всегда понятно из ссылок на источники. Авторы переводов указываются условными сокращениями курсивом в квадратных скобках: [А] — В. И. Абаев, [Б] — Е. Э. Бертельс; [Бр] — И. С. Брагинский; [В] — С. П. Виноградова; [Гр] — Э. А. Грантовский; [3] — К. Г. Залеман; (Я] — К. А. Коссович; [Ял] — А. И. Колесников; [Яр] — В. Ю. Крюкова; С. Липкин; [Л/с] — В. Г. Луконин; [СЯ] — И. М. Стеблин- Каменскнй; [7] — К. Г. Тревер; [X] — 3. Ф. Харебати; [Ч] — О. М. Чунакова. Неоговоренные переводы из «Авесты» и пехлевийских текстов выполнены автором (По оксфордскому пятидеоятитомнику «Священные книги Востока» (SBE) и по PahJavi Rivayat.) Неоговоренные переводы из «Шахнаме» принадлежат Ц. Б. Бану-Лахуги.

В основном тексте пересказов в разделах 1—4 персонажи и реалии называются их «авестийскими» именованиями — НЕЗАВИСИМО от того, на каком языке написан оригинал (Такой принцип, безусловно, имеет ряд существенных недостатков, однако, по мнению автора, он всё же является оптимальным для популярного издания.)

); пехлевийские и новоперсидские (фарси) соответствия приводятся: а) при первом упоминании имени или названия в разделах 1 — 4 (за исключением случаев, когда русские передачи «авестийских» именований совпадают или почти совпадают с передачами среднеперсидских, например: Тарви — Тарв, Амертат — Амердад, Варена — Варено и т. п.); б) при необходимости по ходу дальнейшего изложения ив) в Справочнике- указателе.

В основном тексте пересказов в разделе 5 персонажи и реалии называются их среднеперсидскими именованиями. Пояснение см. во вступлении к разделу 5 — с. 342.

Во внутритекстовых комментариях и подстрочных примечаниях всех разделов и в Справочнике-указателе имена и названия реалий передаются в соответствии с источником или традицией.

Ударные гласные выделяются: в обычном тексте и в заголовках статей Справочника-указателя — светлым курсивом, в курсивном тексте — полужирным курсивом. О принципах постановки ударений см. в пояснительной статье к Справочнику-указателю — с. 442.

Слова «Истина», «Ложь», «Добро», «Зло», «Тьма» пишутся с прописной буквы в тех случаях, когда подразумеваются соответствующие религиозно-философские категории, и со строчной, когда речь идёт об их конкретных проявлениях («причинить зло», «сказать ложь» и т. п.).

Написание в кавычках с прописной буквы названий «Гаты» и «Яшт» принято для обозначения соответствующих разделов «Авесты»; без кавычек со строчной (гаты, яшты) — если имеются в виду отдельные гимны. Как исключение, прописные буквы сохранены в поэтических переводах — см., например, на с. 133.

При цитировании во многих случаях среднеперсидские написания имён и названий заменялись «авестийскими» (и наоборот); греческие, арабские и современные — древними иранскими без дополнительны оговорок. Не оговариваются также разночтения с цитируемыми источниками, возникшие вследствие необходимости унифицировать в пределах книги терминологию, используемую разными авторами и переводчиками (орфография в русских передачах имён и названий, употребление прописных букв, знаки препинания и т. п.), и заключённые в круглые скобки авторские вставки в чужие цитаты, если эти вставки не содержат каких-либо дополнений и комментариев к цитируемому тексту, а являются лишь ссылками на номер иллюстрации, приложения, дополнения, страницы книги. В квадратные скобки заключены слова, отсутствующие в подлиннике и добавленные автором или переводчиком для лучшего понимания текста. Символом <…> обозначены фрагменты, не сохранившиеся в подлиннике либо опущенные при цитировании.

Автор выражает глубокую признательность Ивану Михайловичу Стеблин-Каменскому за помощь при работе над книгой, и Ольге Михайловне Чунаковой за предоставленные рукописи переводов пехлевийских текстов.

Рукописи были любезно предоставлены в распоряжение автора на той стадии, когда Ольга Михайловна ещё не завершила работу над окончательной редакцией переводов и комментариев. Поэтому цитаты из «Меног-и Храт», «Книги о Явиш те…» и «Аяткар Зареран» со ссылкой на О. М. Чунакову могут иметь разночтения с окончательными редакциями её переводов названных текстов, готовящимися в настоящее время (ноябрь 1997 г.) к выпуску в Издательстве восточной литературы (Москва)

Разделы:

Статьи

Сказания о сотворении мира и представления о мироустройстве

СРЕДНЕПЕРСИДСКАЯ ТРАДИЦИЯ часть1

Язык Rus

Изложено по: «Бундахишн» 1 — 29; «Затспрам» 1 — 11

В начале во Вселенной не было ни Земли, ни Солнца, ни планет, ни звёзд. Было только бесконечное время — зерван а к ара на. В нем пребывали благой бог Ахура Мазда (среднеперс. О р м а з д) и Дух Зла Ангхро Майнью (среднеперс. и фарси Ахриман) — прародитель Лжи, грехов и пороков.

Ангхро Майнью, медлительный в постижении, объятый страстью к разрушению [СК], находился в глубинах Тьмы, в преисподней, один. О существовании Ахура Мазды он не знал. Их разделяла Пустота, и Ахура Мазда пребывал — наверху, над Пустотой, озарённый Бесконечным непостижимым Светом [СК] Анагранам Р а у ч а м а (среднеперс. Анагран) — горним Светом мудрости, всеведения, добродетели, благости и Добра. Он знал, что существует Дух Разрушения [СК], который будет оставаться в неведении ещё три тысячи лет и за это время не предпримет ничего против бога; но потом он наконец узрит горний Свет, прознает о существовании Ахура Мазды и нападёт. Тогда Добро и Зло сойдутся в непримиримой битве. Эта битва затянется на тысячелетия, в неё будут вовлечены все творения, весь — покуда ещё не созданный — мир: боги, звёзды, планеты, стихии, животные. И, главное, люди. Прежде всего именно люди будут отстаивать и крепить Добро праведными поступкам и, или способствовать Злу — греховными.

И Ахура Мазда стал готовиться к грядущей битве — дабы уже в начале времён предрешить её исход.

Прежде всего он создал духовные сущности (Буквально: творения в неземной форме [СК]: вероятно, понятие, сходное по существу с «идеями» Платона.) всех благих творений, которым назначено было появиться в мире: богов, неба, воды, земли, огня, растений, животных, людей {и пророка Заратуштры (среднеперс. Заратушт, в поздней традиции и фарси Зардушт)}.

————————————————————————————-

«Денкарт» VII. 2.14, «Затспрам» 13.4. Согласно этим источникам, Ормазд создал душу пророка — ф р а в а р т и (авест. фраваши) незадолго до его рождения.

————————————————————————————-

Три тысячи лет творения Ахура Мазды пребывали в духовном, неземном состоянии [СК]. А Ангхро Манью всё это время находился в преисподней и ничего не знал об Ахура Мазде.

Но вот наступил назначенный срок. Дух Зла поднялся из глубин Тьмы и направился к пределу, откуда был виден [СК] непостижимый божественный Свет Ахура Мазды.

И над зияющим бездонным мраком, из которого он восстал, над Пустотой, тысячелетия разделявшей его и бога, Ангхро Манью увидел этот Свет. И понял, что в нём его погибель.

Погасить! Сокрушить! Уничтожить это невыносимое сияние божества! Охваченный яростью Дух Разрушения ринулся сквозь Пустоту вверх, в горнюю высь. Уничтожить!…

Ангхро Манью стремительно летел навстречу богу. Под ним, удаляясь, недвижно чернела бездна.

Он вторгся в царство сияния — и остановился, увидев <…> мощь и превосходство, превышающие его собственные [СК]. Здесь, наверху, Свет Ахура Мазды горел в тысячи крат ярче, чем это казалось Злому Духу из глубины. Ангхро Майнью заметался. Он всё ещё жаждал схватки с богом — здесь же, немедленно; он ещё не понял, насколько могуществен Ахура Мазда.

Но золотые лучи ослепляли его сиянием Истины и благости. И Дух Разрушения отступил.

Когда он покинул царство горнего Света, Ахура Мазда спустился к пределам бездны и предложил мир Духу Разрушения.

— Дух Разрушения! — молвил он. — Присоединись к моим творениям, воздай мне хвалу и добровольно признай моё господство во Вселенной. Если ты поступишь так, как я говорю, а не иначе, то наградой тебе и твоим созданиям будет бессмертие, избавление от жажды зла, снедающей тебя, и обретение высшей благодати в Истине (Прообраз свободного выбора между Добром и Злом, который в жизни делает человек).

— Нет! Я никогда этого не сделаю! — ответил богу Ангхро Манью. — Никогда! И знай, мой враг, что я не только отвращу от тебя все твои творения, но заставлю их поклониться и служить мне!

А объяснение такого [поступка Ангхро Майнью] — оно в том [заключается], что Злому Духу увиделось в таких действиях [Ахура Мазды], будто Ахура Мазда беспомощен и [оттого] обратился к нему: он, стало быть, из-за слабости своей попросил о мире; и он [Злой Дух] не согласился, ибо решил одолеть [Ахура Мазду] в битве с ним.

-Ты ошибаешься, Злой Дух, — сказал Ахура Мазда. — Этого не

будет. Это не в твоей власти. Я могущественней тебя.

— Нет! Я одолею тебя и воцарюсь навечно! — проревел Ангхро

Майнью.

Ахура Мазда задумался. Наделённый всеведущей мудростью, он знал то, чего не знал медлительный разумом Злой Дух: в грядущей битве победа Добра над Злом не была предопределённой. Если бы сражение началось сейчас, то победителем мог выйти и Ангхро Майнью. Победа Ахура Мазды становилась предрешённой только в том случае, если бы мировой исторический цикл был ограничен во времени. В бесконечном времени зерван акарана благому богу нужно было создать конечный временно»! промежуток зерван даргахвадата — девять тысяч лет, в течение которых свершится вся мировая история. Ахура Мазда знал, что тогда первые три тысячи лет пройдут целиком согласно [его] воле [СK]. Это будет Эра Творения. Пустота, разделяющая царство Света и преисподнюю, превратится в то, что ныне называют «воздухом»; там появятся светила, звёзды, земля и земной мир. Затем наступит Эра Смешения Добра и Зла: два начала столкнуться в сотворённом мире, и следующие три тысячи лет пройдут в смешении согласно воле Ахура Мазды и воле Ангхро Майнью [СК]. Битва будет продолжаться до тех пор, пока не родится Заратуштра. С приходом пророка в мир наступит Эра Разделения — последние три тысячи лет мировой истории. Благое воинство начнёт одолевать злые силы, и в назначенный день Зло будет повержено и уничтожено навсегда.

В разных пехлевийских сочинениях продолжительность мирового исторического цикла называется 9 или 12 тысяч лет; во втором случае в цикл включаются 3000 лет, когда Ахриман не знал о существовании Ормазда.

И Ахура Мазда предложил Злому Духу биться ровно девять тысяч лет — как два повздоривших человека, договариваясь о поединке, назначают срок [говоря]: «Давай сойдёмся в такой-то день и будем биться, покуда не стемнеет».

И несведущий Ангхро Майнью принял вызов.

Эта договорённость между благом богом и Духом Зла — она и явилась актом творения конечного временного промежутка зерван даргахвадата в бесконечном времени. Победа Ахура Мазды отныне была предрешена. Но медлительный в постижении [СК] Ангхро Майнью этого не понял из-за своего недоумия. Он думал, что Ахура Мазда вначале предлагал ему мир, боясь сразиться со Злом, ибо Зло сильней; и только его отказ вынудил бога заключить договор о поединке. Он рвался в бой и был уверен, что сокрушит Добро.

Тогда Ахура Мазда явил Злому Духу откровение: показал, каков будет конец истории спустя девять тысячелетий. Разрушитель увидел торжество Добра, уничтожение Зла и злых исчадий в огненном море и потоке расплавленного металла, очищение мира, воскресение праведников и их будущее существование, преисполненное благодати, на веки вечные. Ангхро Манью содрогнулся. И тогда бог воспел «Axуна В а й р ь ю» (среднеперс. «А х у н в а р» ) — священную молитву, которую в далёком будущем суждено было принести в мир Заратуштре:

Как наилучший Господь,

Как наилучший Глава,

Давший по Истине дело Мазде благое и власть,

Убогих 2 поставив пасти [СК].

————————————————————————————-

2 Слово, переводимое как «убогий» — «дригу», предшественник персидского слова «дарвиш» — дервиш, имеет особый смысл, означал набожного и смиренного чело века, верного последователя религии. (Примеч. И. М. Стеблин-Каменского.)

————————————————————————————-

«Ахуна Вайрья» — главная зороастрийская молитвенная формула (значение «Ахуна Вайрьи» для зороастрийцев часто сравнивают со значением молитвы «Отче наш» для христиан), названная так по начальным словам «йата ахуна вайрья…» — «как Господь наилучший…». Её авторство принадлежит Заратуштре — в этом сходятся зороастрийская религиозная традиция и современная наука»53. (Семь из гат Заратуштры («Ясна» 28—34) написаны тем же ритмическим размером, что и «Ахуна Вайрья»; отсюда название этой группы гат: «Гаты Ахунавати».)

«Ахуна Вайрья» не содержит каких-либо конкретных просьб к богу со стороны верующего: верующий лишь заклинает бога, чтоб утвердилась его воля и наступило его царствие — в этом принципиальное отличие «Ахуна Вайрьи» (и некоторых других молитв «Ясны») от традиционных индоиранских молитв и литургических гимнов «Ригведы» (см. с. 8—10). О более точном истолковании смысла при современном уровне наших знаний говорить, к сожалению, не приходится. Предлагалось множество прочтений текста «Ахуна Вайрьи». Из новейших русских переводов, кроме цитированного выше стихотворного перевода И. М. Стеблин-Каменского, приведём:

а) Перевод И. М. Стеблин-Каменского, основанный на толковании С. Инслера «Как наилучший Владыка, так и Судья, избираемый в согласии с Истиной. Утверждай силу действий, происходящих от жизни, проводимой с Благим Помыслом, ради Мазды, ради владыки, пастыря бедных».

(Словами «Судья», «Глава» передаётся авестийское понятие Рату — духовный наставник и религиозный судья в арийском племени. Согласно зороастрийской религиозной системе, Рату поставлены над всеми классами благих живых существ и творений материального мира.)

б) Стихотворный перевод В. Ю. Крюковой: «Как избранный Владыка, — / Так праведный Глава, / Благой податель Мысли, /Дел в мире ради Мазды, / Что властъю ради Господа / Пасти поставлен нищих».

————————————————————————————-

Выстоять перед священными словами молитвы, преисполненными красоты, Истины и Добра, Разрушитель не мог. Когда Ахура Мазда воспел первые семь слов, Ангхро Майнью сжался всем телом от страха; когда прозвучали следующие семь — он пал на колени; когда же «Ахуна Вайрья» была воспета вся целиком, Дух Зла был охвачен смятением и низвергнулся обратно во Тьму. И он оставался в смятении три тысячи лет.

Война была объявлена, но ещё не началась. Три тысячи лет Ахура Мазда готовился к ней и творил мир. Всё вершилось в согласии с его волей.

Сначала он создал Амеша Спента (среднеперс. Амахраспанд) — Бессмертных Святых.

————————————————————————————-

По «Бундахишну», было сотворено шесть Амахраснандов, а седьмым является cам Ормазд [СК]. Мифы о рождении Бессмертных Святых противоречивы: в «Младшей Авесте» Ахура Мазда обычно называется их отцом; согласно одному из поздних мифов, Ормазд поочерёдно зажёг семь светильников-Амахраспандов.

————————————————————————————-

Прежде всего, в противовес Духу Зла Ангхро Манью, появился Святой Дух Спента Майнью, воплотивший в себе творческую мощь и благость Ахура Мазды.

————————————————————————————-

Зороастрийские тексты практически никогда не причисляют Спента Майнью к Бессмертным Святым (исключений всего несколько, напр., «Яшт» 19.16, цитируемый далее в стихотворном переводе). В разных источниках создателями благих творений материального («телесного», букв.: «костного», то есть наделённого плотью) мира называются Ормазд и Спента Майнью; иногда они действуют совместно, при этом Ормазд пребывает в «духовной» («меног») сфере и творит на уровне «идей», а Спента Майнью воплощает его волю в материальные творения. Согласно «Яшт» 8.48, Спента Майнью создал всё живое. В «Гатах» Святой Дух фактически тождествен Ахура Мазде.

————————————————————————————-

Затем возник Boxy Мана (среднеперс. Вохуман, в поздней традиции Бахман) — «Добрая Мысль»; божество, которому было назначено стать покровителем домашнего скота и народов, ведущих оседлую жизнь и занимающихся самыми праведными делами — скотоводством и землепашеством.

Потом был создан Дух Аша Вахишта (среднеперс. А р т в а х и ш т) — «Лучшая Истина», покровитель стихии огня. Ему предопределялось хранить, укреплять и поддерживать законы, праведность и мораль — везде: и в мире, и в скотоводческих общинах, и в семьях зороастрийцев.

Следом за Аша Вахиштой появилось божество Хшатра В а й р ь я (среднеперс. Шахревар) — «Благое Царствование», «Власть Желанная»; покровитель металлов и неба.

И, наконец, появились остальные Бессмертные Святые: Спента А р м а й т и (среднеперс. Спандармст) — «Святое Благочестие», покровительница земли; бог Хаурватат (среднеперс. А у р в а т, в Поздней традиции Хордад) — «Целостность», «Здоровье», покровитель водной стихии; и Амертат — «Бессмертие», покровитель растений.

Так возникли высшие божества Амеша Спента,

{Семеро единодумных.

Семеро единогласных,

Семеро единовластных,

Имеющих мысль, и слово,

И дело одно и то же,

И одного родителя

И одного повелителя —

Ахура Мазду Творца.

Видящих душу друг друга

В думах о мысли благой,

В думах о слове благом

В думах о деле благом.

<…>

Творений Ахура Мазды Они — творцы, созидатели,

Создатели и хранители,

И стражи, и покровители [СК].}

(«Яшт» 19.16-18.)

А тем временем Ангхро Манью, укрывшись в чёрной преисподней Тьме, порождал свои мерзкие исчадия — дэвов (авест. даэва, древнеперс. дайва) — злых демонов, которые должны были противоборствовать благим божествам — а х у р а м.

Сначала царство Тьмы произвело А к a Maнy (среднеперс. А к о ман) — «Злую Мысль». Всеведущий Ахура Мазда предвидел рождение этого исчадия; потому он и создал среди божеств Амеша Спента «Добрую Мысль» — Boxy Many.

Потом были порождены другие злейшие дэвы: Яндра (среднеперс. Андар), Ш а р у (или: Сару; среднеперс. Шовар, Со в ар), а вослед Нахатья (среднеперс. Накахед, Накиаш), а вослед Тарви, а вослед Заupи (среднеперс. За риг). Тарви и Заири — Голод и Жажда — стали врагами Амертат и Хаурватат.

Одновременно с Aка Маной Злой Дух создал Митаохту (среднеперс. Митохт) — дэва Лжи и лживых мыслей. Так возник Д р у д ж (среднеперс., авест. Друг, древнеперс. Д р а у г а)— Ложь, первопричина всех грехов, преступлений и зла.

————————————————————————————-

В 1-й главе «Бундахишна» Друдж и Митохт фактически отождествляются; в других главах выступают раздельно. Ложь-Друдж мыслится как абстрактное начало и в то же время персонифицируется как дэновское существо женского иола: людские грехи оплодотворяют её, и она рождает новые грехи, преступления и пороки. Однако из-за фонетического совпадения с грамматической формой мужского рода в русском языке имя Друдж обычно склоняют как мужское. В «Авесте» слово «друг» употребляется и нарицательно — в значении «дэвовское существо женского пола».

————————————————————————————-

Этой отвратительной твари было назначено сделаться главным врагом Аша Вахишты и Хшатра Вайрьи, главным супротивцем их миссии по поддержанию Истины, справедливости и праведности.

И, наконец, в мир явился последний верховный дэв — А й ш м а (среднеперс. Эшм) — «Буйство», «Ярость»; воплощение разнузданности и недисциплинированности, подлый вдохновитель грабежей, насилий, убийств, покровитель разбойных набегов кочевников, угоняющих у оседлых скотоводов скот и приносящих его в жертву дэвам.

{Сколь же мудрым и прозорливым был Ахура Мазда! С самого начала творения он предвидел, что Ангхро Манью породит триаду, воплощающую злое начало, и знал, почему должно случиться так: ведь праведность каждого зороастрийца будет определяться тем, насколько он соблюдал завет бога, который откроет людям Заратуштра — священную триаду «xумата—хухта—хвашта» — «добрые помыслы — добрые речи—добрые дела». Этот завет Мазда и олицетворил в своей небесной триаде: Boxy Мана—Aшa Вахишта—Хшатра Вайрья. Дух Разрушения противопоставил триаду Ака Мана—Друдж—Айшма: злые мысли, ложь и преступления.}1

————————————————————————————-

Искусственная вставка в содержание «Бундахишна». Разного рода «иерархические классификации» Амахраспандов и верховных дэвов встречаются в том или ином виде почти во всех среднеперсидских богословских трудах. Иногда в триаду Добра вместо Шахревара входит сам Ормалд; в этом случае он олицетворяет Марапанд (авест. Мантра Спента) — Святое Слово.

————————————————————————————-

Потом благой бог стал творить материальный мир на месте былой пустоты.

{Сначала было создано небо, светлое и ясное, с далеко простирающимися концами, в форме яйца, из сверкающего металла <…> Вершиной оно достигало до Бесконечного Света [СК] — обители Ахура Мазды, а всё [последующее] творение было создано внутри неба — как в замке или в крепости, где хранится всякое оружие, необходимое для сражения, или как в доме, в котором есть все вещи [СК].

Вторым творением Ахура Мазды была вода.

Третьим творением была Земля. Бог поместил её в середине неба, как яичный желток в середине яйца [СК]. Она предназначалась для скота и мирной пастьбы и была ровной, гладкой, без единого холмика. Со всех сторон Землю окружили вселенские воды, а в недра её Ахура поместил минералы и руду. Земной шар на треть состоял из гранита на треть из песчаника и на треть из плодородной почвы и глины.}138

(«Большой Бундахишн» 1 20—24.)

————————————————————————————-

Сходное описание Вселенной даётся в «Меног-и Храт»:

а) 9.7: небо сделано из блестящего железа, которое называют также «сталь» [Ч]; в другой редакции этого же пассажа — из кровавого камня (то есть рубина — вероятно, подразумевается Цвет неба на заре; сравн. в «Бундахишна 12.(5: гора Усиндом <…> состоит из рубина из небесного вещества);

б) 44.8—10: небо, земля > вода и всё остальное (что находится] внутри овала, напоминает птичье яйцо. Небо в изделии Ормазда устроено наподобие яйца, и Зе.мля {находится] посредине неба подобно тому, как желток — посередине яйца [Ч]

————————————————————————————-

В небе, между царством Бесконечного Света и Землёй, Ахура Маз да поместил светила: ближе всего к земле — неподвижные звёзды, над ними — Луну (авест. Маха, среднеперс. Мах), и ещё выше — Солнце (авест. Хвархшайта, среднеперс. X у р ш е д).

Путь Солнцу был проложен — с востока на запад; ни к югу, ни к северу оно отклониться не могло, — так что круглый год день был ра вен ночи.

Звёзды были размещены в двенадцати главных созвездиях, названия которых: Ягнёнок, Бык, Два Портрета, Краб, Лев, Колос, Весы, Скорпион, Кентавр, Козерог (Прочтение слова затруднительно; буквально, по-видимому: «Козёл-вожак [стада]»), Ковш, Рыба [СК].

————————————————————————————-

Во Введении (с. 15) говорилось о попытках зороастрийских теологов привести ас трономо-астрологические знания в соответствие с космологическими мифами «Авесты» и легендарной историей Ирана. Миф о сотворении Солнца и зодиакальных созвездии («Бундахишн» 2.1—4; 3.12; 5.1; «Затспрам» 2.1 и др.) — один из примеров, когда «увязка» делалась чисто механически. Эти созвездия Ормазд, естественно, размещает на эклиптике (линии кажущегося годового движения Солнца по небесной сфере); и в то же время «день равен ночи» — Солнце постоянно находится в точке весеннего равноденствия (примерно на границе созвездий Овна и Рыб — К настоящему времени, как известно, точка весеннего равноденствия сместилась к границе созвездий Рыб и Водолея.); оно неподвижно закреплено на эклиптике — то есть, по фабуле мифа, эклиптики ещё не существует.

В начале 1 тыс. до н. э., когда Зодиак вошёл в астрологическое употребление, и в период, когда складывалась гороскопная астрология (V — II вв. до н. э.), о прецессии известно не было(Прецессия — букв.: «предварение равноденствий»; смещение равноденственной точки навстречу движению Солнца по эклиптике. Полный период прецессии

25850 лет, то есть ок. I дуговой минуты в год.). Астрологические знаки Зодиака — отрезки эклиптики по 30 градусов дуги — совпадали с одноимёнными зодиакальными созвездиями. Явление прецессии было открыто Гиппархом во II в. до н. э., но в астрологии оно стало учиты ваться намного позднее. Ещё Марк Манилий, автор компендиума астрологических знаний «Астрономика, наука о гороскопах» (I в. до н. э.) не различает понятий «созвездие» и «знак». Автор «Бундахишна», как явствует из других фрагментов, также не видит между ними разницы, однако явление прецессии учитывает (хотя с мифологией соотносит его опять же искусственно, с очень грубыми натяжками — см. внутри текстовый комментарий на с. 191 —193).

————————————————————————————-

Двенадцать главных созвездий, по подобию боевого войска, которому назначено в сражение, <…> для подмоги получили в подчинение все прочие созвездия из остальных 6480-ти звёзд; и над теми созвездиями были поставлены четыре командующих, назначенные [военачальниками на четыре стороны [горизонта). Это были: Тиш три я (среднеперс. Т и ш т а р — Сириус) — командующий на востоке, Сатаваеса (среднеперс. С а д в е с)— командующий на юге, Ван ант (среднеперс. Вананд) — командующий на западе, Хафтаринг а (среднеперс. Хафторенг — «Коши» Большой Медведицы) — командующий на севере, а Мех и Гах [Полярная звезда/, называемая также М е х — и м ийан Ас ма н [Гвоздь в середине неба] [СК], возглавил всех воевод.

————————————————————————————-

Относительно идентификации звезды Сатаваеса существуют две гипотезы: 1) Антарес (альфа Скорпиона) и 2) Канопус (альфа Киля, вторая по яркости звезда после Сириуса). Большинство исследователей отождествляют Сатаваесу с Антаресом, поскольку звезда Канопус видна лишь в южной части территории Ира на, да и то теоретически: над горизонтом она поднимается очень невысоко, так что её скрывают любые неровности рельефа — холмы, горы и т. п.

И. М. Стеблин-Каменский упоминает о существовании гипотезы, согласно которой Сатаваеса отождествляется со звездой Альдебаран (альфа Тельца) (см.: А веста. С. 187). Если автору удастся ознакомиться с соответствующей публикацией, он, возможно, признает доводы в пользу этой гипотезы убедительными; пока жо она представляется ему наименее состоятельной: Альдебаран в северных широтах восходит близ точки востока, кульминирует довольно близко к зениту, его гелиакические восходы (первая утренняя видимость) на широтах Ирана в древности приходилась на конец мая — начало июня — на два месяца раньше, чем у Сириуса (конец июля — начало августа; начало сезона дождей) (см.: Бикерман Э. С. 160—161); наконец, и на небесной сфере Альдебаран расположен примерно на 30 градусов северней Сириуса (ближе к звезде Кохаб (бета Малой Медведицы), которая тогда была полярной), — какая может быть у Альдебарана связь с югом и «южными каршварами» (см. далее — с 107), остаётся совершенно непонятным.

————————————————————————————-

По другой версии, Садвес — командующий на западе, а Вананд — на юге.

————————————————————————————-

Бундахишн» 2.7 — SBE. Vol. XVIII. Р. 12. В основном тексте приведён русский перевод И. М. Стеблин- Камснского с издания: Hen nig W. В. An Astronomical Chapter of the Bundalibshn // Journal of the Royal Asiatic Society. 1942. P. 230— 233. — Цит. no: Дрезден М. C. 344.

————————————————————————————-

Исходя из этого, Е. Вест отождествил Вананд с южной звездой Фомальгаут (альфа Южной Рыбы), небесная широта которой примерно та же, что и у звезды Антарес-Садвес: примерно на 30 градусов южнее небесного экватора. Однако во всех остальных зороастрийских текстах Вананд фигурирует явно как звезда северного неба: например, она почти всегда упоминается в паре с Хафтарингой—Хафторенг — семизвездьем «Ковша»; согласно «Меног-и Храт» 49.12, Вананд охраняет врата ада, который, по зороастрийским представлениям, находится на севере. В настоящее время большинство исследователей отождествляют Вананд с Вегой (альфа Лиры). Сатаваеса же однозначно описывается как южное божество — податель дождей на юге. Разночтения в списках «Бундахишна», касающиеся этих двух звёзд, трудно объяснить чем-либо иным, кроме ошибки переписчика.

————————————————————————————-

Вообще в «астрономических» фрагментах «Бундахишна» отразились разновременные представления — от индоиранских до позднесасанидских. Из-за этого нельзя с уверенностью отождествить Полярную звезду: для раннего Средневековья, когда составлялся «Бундахишн», это — звезда Кохаб (бета Малой Медведицы), но в авестийской традиции, которую «Бундахишн» излагает, это должна быть ещё (из-за прецессии) звезда Тубан (альфа Дракона). Сам же фрагмент о «звезде в середине неба» допускает лишь предположтельное прочтение; по другому толкованию, текст читается следующим образом: Великий [то есть главный над всеми четырьмя звёздами-военачальниками], которого именуют Гах и которого почитают наиблистательнейшим в середине неба — [он,] покуда в мир не пришёл Разрушитель, из пяти |божеств-гах| был полуденным: это — Рагштвин. (О божествах-гах, стражах суточного времени, см. далее — с. 99.)

Сведения, подобные тому, что Полярная звезда находится «в середине неба», то есть близко к зениту — как она видна на широтах крайнего Севера, — в зороастрийских текстах встречаются сравнительно редко. Гораздо больше такого рода сведений содержится в древнеиндийских священных книгах и эпосе: созвездия, которые в Индии заходят за горизонт, названы «незаходящими»; о Полярной звезде говорится как о «сияющей над головой»; многократно упоминается далёкая страна, где день и ночь длятся по полгода ( Сравн. «Видевдат» 2.40—41: …один раз заходящими и восходящими кажутся звёзды, Луна и Солнце. И одним днём казался год |СК] — с. 162.) и т. п. Соответствующие фрагменты в древнеиндийских и зороастрийских памятниках письменности дали начало так называемой «полярной теории», возникшей в XIX в. и просуществовавшей до 1920-х гг. Приверженцы «полярной теории» считали, что все такие сведения — это обрывочно сохранённые фольклором, переосмысленные и уже на поздней стадии зафиксированные письменно свидетельства о древнейших местах обитания ариев — на крайнем Севере, за полярным крутом; высказывалось даже предположение, что прародина ариев находилась в Арктике, где до Ледникового периода якобы был материк с тёплым климатом.

————————————————————————————-

Описание зимы и потопа в «Видевдат» 2.22—25 (с. 160—161) сторонники «полярной теории» считали описанием реальных событий — всемирного оледенения и последующего таяния льдов, в описании климата мифической прародины ариев Арьяна Вэджа (авест. «Арийский простор»; среднеперс. Э р а н в е ж — «Иранский простор») («Видевдат» 1.2—3 — с. 112—113) видели описание заполярного климата.

————————————————————————————-

В настоящее время доказано, что сведения о природных и астрономических явлениях, характерных для крайнего Севера, проникли в фольклор индоариев (а также скифов, среднеазиатских и южноевропейских кочевников, были известны античным писателям) в результате их контактов с народами, жившими на севере. Подробнее об этом см.: Бон гард — Левин Г. М., Г р а н т о в с к и й Э. А. От Скифии до Индии. М., 1983.

————————————————————————————-

Так Вселенная разделилась на три части.

Наверху, над Солнцем, был Дом Хвалы Ахура Мазды — рай, царство Бесконечного Света и Добра.

Внизу зияла Дужахва — «Место плохого бытия», преисподняя; царство Тьмы и Зла, кишащее порождениями Ангхро Майнью.

А посередине, где прежде была Пустота и где теперь волею Мазды находились небо и Земля, — там Добру и Злу предопределено было вскоре смешаться и начать битву.

Четвёртым творением Ахура Мазда были растения.

Пятым он создал Первозданного Быка {в Арьяна Вэджа. <…> на берегу благой реки Датии 46, там, где находится центр земного мира, и был этот Бык белым и сияющим, как Луна [Г].} 47

————————————————————————————-

46 Характерное противоречие: но логике мифологического сюжета создание Арьяна Вэджа и Датии (как и всех других стран и рек) относится к более позднему этапу творения мира, нежели создание Первого человека и Быка. В а х в и Д а т и я (авест. «Благая Датия»; среднеперс. Д а и т и к, Д а и т и х) — Амударья.

47 «Большой Бундахишн» 2.26, в «Затспрам» 2.6 кратко.

————————————————————————————-

И последним, шестым телесным творением Ахура Мазды был Первый человек — Гайа Мартан (среднеперс. Гайомарт), {который сиял, как Солнце [Г]. Гайа Мартан тоже был создан в Арьяна Вэджа на берегу Датии — он был на левом берегу, а Бык — на правом берегу [71].

Ахура Мазда сотворил Гайа Мартана и Быка из земли <…> А из света и влаги неба он сотворил семя людей и быков <…> И он вложил [его] в тела Гайа Мартана и Быка для того, чтобы от них могло пойти обильное потомство людей и скота [СК].} («Большой Бундахишн» 2.26, в «Затспрам» 2.7 кратко.)

————————————————————————————-

Согласно поздней версии мифа, известной по пехлевийскому «Ривайату» (46.4—5) и «Шайаст на-Шайаст» (1), Ормазд сначала сотворил весь мир в своём теле, а затем, в течение второго 3000-летнего периода, создал небо из головы, землю из ног, воду из слёз, растения из волос, огонь из своего божественного разума и Первобыка из правой руки.

————————————————————————————-

И все три тысячи лет Ангхро Манью не выходил из преисподней. Он готовился к схватке с богом и создавал себе на подмогу новых и новых исчадий — дэвов и п а и р и ка.

В мире единовластвовало Добро. Но Эра Творения, когда всё сущее вершилось согласно воле Ахуры, близилась к концу.

А Гайа Мартан жил на земле. Его величие и праведность составляли одну треть величия и праведности Заратуштры, грядущего в мире. Гайа Мартан проводил дни, занимаясь самым угодным и любезным Ахура Мазде и самым ненавистным Ангхро Манью делом: пахал землю и ухаживал за Быком.

Мазда видел это, и сердце его преисполнялось болью и состраданием. Он знал, что благоденствие Первого человека недолговечно: скоро в мир ворвётся Дух Зла, земля наполнится бедствиями, и людям, которые произойдут от Гайа Мартана, предстоит долгая мучительная борьба с Друджем и дэвами. Будут засухи и неурожаи. Будут зимы с пронизывающими холодами. Будут опустошительные набеги кочевников, приверженцев Айшмы, угоняющих скот и убивающих его, дабы усладить своих покровителей-дэвов неправедной кровавой жертвой. А Гайа Мартан даже не знал, что и сам он, и его Первобык — смертны; он вообще не знал, что такое смерть.

И однажды Ахура Мазда призвал к себе фраваши праведных и держал совет с их разумом:

— Бедствия и горести, дэвами порождаемые, обрушатся на мир в неисчислимом множестве и заполонят его, — возвестил он. — Грянет бой — шесть тысяч лет не будет ему конца. Против Друджа и Зла, за Добро и Истину-Аша придётся встать — вам. Я вложу в ваши руки оружие, которое наповал разит дэвовскую нечисть: «хумата—хухта— хваршта» — добрые помыслы, добрые речи и добрые дела. Но дэвы и паирика станут всячески совращать вас с пути праведности, строить козни, посылать лжеучителей, лжепророков — и многие не устоят. Это будет страшный бой. Слезами и страданиями будет устелен путь к конечному торжеству Добра. Готовы ли вы? Решайте и выбирайте сами: что для вас благостней? та ли стезя, если я, Ахура, дав вам телесное воплощение, пошлю вас в мир и буду там всячески оберегать от злокознен Ангхро Майнью; или же вы сами будете противостоять Друджу, много претерпите горя, но выстрадаете победу над Разрушителем — и тогда все праведники воскреснут и сделаются бессмертными на веки вечные?

Фраваши праведников внимали словам Творца.

— Мы выбираем битву с Друджем и друджвантам и, приверженцами Лжи, — был их ответ.

————————————————————————————-

Весь эпизод о предоставлении фраварти свободного выбора, вероятно, является попыткой (логически безупречной) разрешить ту самую богословскую проблему, на которой у Достоевского основан атеистический бунт Ивана Карамазова и которая во все века была истоком различных христианских ересей: чем объяснить существование Зла и мире, если бог добр и всемогущ? Для зороастрийца вопрос о первопричине Зла не стоит: два начала извечны, и битва между ними продолжается по сей день, — однако невозможность немедленно уничтожить Зло противоречит доктрине о всемогуществе благого Ормазда. (Впрочем, эта доктрина намечается в зороастрийской теологии поздно. Образ Ахура Мазды в «Авесте» никак не соответствует представлению о всемогущем божестве: Ахура Мазда, например, сам просит помощи у я зато в и молится им.)

Религиозные течения, условно называемые «зороастрийскими ересями», видели причину людских страданий в том, что мир пребывает во власти Ангхро Майнью, который будет низложен Ахура Маздой в назначенный срок (зерванизм, с. 118); и в том, что материальный мир сам по себе, как таковой, есть Зло, а «область Добра» есть область «духовного существования» (манихейство, с. 121).

————————————————————————————-

Фраваши праведных выбрали битву с Друджем — и Ангхро Майнью, собравшийся уже вторгнуться в мир, застыл, оторопев. Дух Зла был поражён величием людей. Мерзкие мысли Ангхро Майнью смешались, воля дрогнула. Он посмотрел на Гайа Мартана, и недоброе предчувствие охватило его.

Он боялся. Боялся человека и рабочего быка. В скотоводах и пахарях он предощутил свою гибель.

Шли годы, проходили десятилетия, — а Дух Зла всё не решался напасть на мир, сотворённый Ахурой. Наконец, дэвы, истомившись от безделья, приступили к своему повелителю и наперебой стали убеждать его, что нора начинать сражение.

Они дважды рассказали про свои собственные злые деяния, но не воодушевило это его; и тот мерзкопагубный Злой Дух, из страха перед праведным человеком, был не в состоянии поднять башку, покуда [перед ним] не явилась по прошествии трёх тысяч лет зломерзостная Дж е х, дэв похоти.

————————————————————————————-

В «Авесте» по отношению к дэвам употребляются слова так называемого «дэвов ского» лексикона: у них не «головы», а «башки»; не «руки», а «лапы»; не «рты», а «челюсти»; они не «ходят», а «шатаются» и т. п. (Примеч. И. Л/. Стеблин Каменского.)

В сасанидском зороастризме — олицетворение «нечистоты» менструации (женщина во время месячных считалась «нечистой», не имела права совершать молитвы, не допускалась ни к каким ритуалам (кроме очистительных), не могла приближаться к огню и др.).

————————————————————————————-

— Пора начинать! — возопила она. — Взгляни, отец, какое нас несметное полчище, — а ведь мы породим разной погани ещё тысячекратно больше! Восстань, отец наш! Ибо я в том сражении изолью столь много отравы (По другому прочтению: столь много бедствий) на праведного человека [и] его быка рабочего, что из-за моих деяний жизнь и не [будет] желанна; и я изничтожу их души живые, я испорчу воду, я испорчу растения, я испорчу Огонь Ахура Мазды, я сделаю всё творение Ахура Мазды испорченным!

И Злой Дух решился.

Так закончилась Эра Творения.